- Черт, Дикки! Видишь, сколько блевотины из нее вышло!

- Вижу, Боллз, - тоже без особого удовольствия произнес Дикки.

- Черт! Посмотри на всю эту яичницу с фаршем, которую она выблевала! Поверить не могу! Она же ест за десятерых!

- Это точно, Боллз, - снова отозвался Дикки.

Боллз врезал ей по животу еще один раз, и из нее вышли остатки пищи. На этот раз блевотина - едрен батон! - вылетела из нее на четыре или пять футов, и приземлилась в грязь с влажным шлепком.

- Да она же гребаная слониха! У нее в пузе места хватит на весь запас самогона Клайда Нэйла. Она - жирный гребаный вулкан! Но... - Боллз мрачно усмехнулся. - Мне очень жаль, что я отнял у нее всю ту клевую стряпню, за которую она заплатила. Думаю, лучше нам дать ей снова съесть все это, хм?

Затем Боллз с помощью ножа освободил толстуху и толкнул лицо в огромную лужу блевотины, прямо как ту шлюху, которую он заставил жрать собственное дерьмо.

- Жри всю эту блевотину, сладенькая, жри и глотай. Там только яичница с фаршем. По второму разу, наверное, будет вкуснее!

Давясь, она принялась есть, и яичницы с фаршем действительно было очень много.

- Видишь, что мы сделали, свиноматка? - спросил Боллз. - Мы позволили тебе дважды съесть одну и ту же еду!

Когда толстуха закончила лопать свою блевотину, Боллз вытащил свой член. Он поднес его прямо к ее лицу и сказал:

- А теперь соси, стройняшка. Соси хорошо!

В ней оставалось немного боевого запала, Дикки пришлось признать это. После того, как выблевала такую кучу и получила пять или шесть ударов по пузу ореховой рукояткой? А потом еще была вынуждена есть собственную блевотину? После всего этого эта несгибаемая женщина сказала:

- Если сунешь мне в рот свой грязный член, клянусь, я откушу его!

Похоже, она была феминисткой. Тритту Боллзу не нравилось, когда какая-нибудь жирная мокрощелка говорит ему такие гадости, нет уж! Ни капельки.

- Дикки! - взвыл он. - Тащи из машины плоскогубцы!

Вздохнув, Дикки так и сделал.

Затем Боллз вырвал у нее плоскогубцами «Сирс Крафтсмен» все зубы.

- Вот так, жирная корова! - радостно воскликнул Боллз. - Теперь ты ничего не откусишь!

Затем он перевернул ее на живот и принялся долбить в зад. Он драл ее жестко, пока не выпустил заряд молофьи прямо ей под хвост. Затем перевернул ее на спину и сунул своей пахнущий дерьмом член прямо ей под нос.

Затем он начал резать.

Дааа! Тритт Боллз снова вытащил свой нож и начал яростно кромсать толстуху. Она кричала, пока он срезал всю кожу с ее пальцев, будто это были морковки! Затем он принялся срезать ей кожу с рук, и она слезала, словно листы обоев. Потом он содрал всю кожу с ее спины и ног, отчего получились еще более крупные лоскуты. И она все это время орала, как кошка, брошенная в комбайн, пока вся эта жирная белая кожа падала на землю, а сама она превращалась в огромное кровавое месиво. Наконец, он стал срезать кожу с пальцев ног.

- Черт, Дикки, - прокомментировал он. - Глянь на эти ноги! Зуб даю, она носит 12 размер обуви! Это самые огромные ноги, которые я когда-либо видел у девки!

Боллз продолжал кромсать ее, пока она не померла. Он отрезал у нее большие бледные соски, затем огромные, как детская голова сиськи. Взял их в руки и стал выжимать из них кровь, будто это были большие теплые ватные тампоны. Извлек у нее из головы глазные яблоки, просто ради прикола, и раздавил их в руках, будто это были крупные белые виноградины.

- Брось, мужик, - жалобно произнес Дикки. К этому моменту у него уже крутило в животе от увиденного.