Александер открыто рыдал.

- Блин, мне очень жаль, Господи! Я не должен был бить этих парней! Я опозорил тебя! Мне стыдно! - Он захлебывался соплями. - Прости меня, Иисусе, умоляю тебя...

Иисус выбросил окурок, пожал плечами, закурил новую сигарету.

- Я прощаю тебя. - Затем он резко наклонился вперед. - Засранец! Мудак! Но слушай меня внимательно, потому что больше я с тобой возиться не собираюсь. Если не выбросишь из головы все дерьмо, дьявол прищемит тебе член покрепче, чем я! Хочешь каждую ночь тонуть в крови, сперме и дымящемся дерьме, и так целую вечность? Это можно устроить, и ты, мать твою, делаешь все для этого! - Затем угрюмое лицо Иисуса смягчилось. - Я не смогу взять тебя в Царство Небесное, пока ты не будешь того достоин.

- Знаю! - закричал Александер, сдирая горло в кровь.

- Носи этот костюм священнослужителя с достоинством.

- Буду.

Затем Царь Царей раздраженно заскрипел своими красивыми, белыми, идеальными зубами. - И не пялься своими бесстыжими глазками на ту блондинку! Если хочешь спасти ее, спасай, потому что места у нас на всех хватит. Но перестань смотреть на нее, как на какую-то десятибаксовую шлюху. Поскольку в противном случае, я дам тебе под зад так, что ты еще успеешь сделать мне педикюр своими зубами!

Александер откусил себе кончик языка, чтобы доказать свою решимость.

- Я сделаю, как Ты велишь, мой Господь. Спаси меня.

Иисус, нахмурившись, посмотрел на сигарету, будто она была слишком слабая. «Дорал», «Кент Ультра Лайт».

- Я спасу тебя, если будешь соответствовать требованиям, дружище. Все ли кальвинистское дерьмо - чушь, мы не знаем. Но у меня хорошее предчувствие насчет тебя, глупец. - Затем лицо Иисуса засветилось, словно белый неон. - Я могу тебя спасти.

- Пожалуйста, сын Божий! Спаси меня!

- Может, и спасу. Я могу спасти твою душу. Небеса - это не шарашкина контора, скажу я тебе. Ты же читал Библию. Помнишь Книгу Пророка Даниила? Небеса - 1500 миль в длину, 1500 миль в ширину и 1500 миль в высоту, с протекающей сквозь них рекой и множеством фруктовых деревьев, так что хавка есть всегда. А опоясывают его 150-футовая изгородь из чистого нефрита. Кондоминимум с видом на море или люксовый номер в «Мэйфлауэр» рядом не стояли, не шучу. - Иисус непроизвольно почесал бороду и кивнул. - Да, мужик, я могу спасти твою душу... - Затем сын Божий со злостью схватил Александера за горло и потряс головой, как мячиком на пружинке. - Но я не могу спасти тебя от твоих грез!

Александер моргнул и проглотил очередной сгусток соплей. Иисус говорит мне, что я хожу по тонкому льду. Лучше мне прекратить валять дурака... Но... Что еще Он сказал? Что-то про... грезы?

Затем Иисус очень быстро превратился в Стивена Тайлера, его рука сжимала микрофон накрытый разноцветным платком.

- Грезь, - сказал Он, или он. - Грезь, пока твои грезы не сбудутся.

Прости меня за мои грехи, Боже, прости меня за мои грехи, Боже, прости меня за мои...

Кошмар лопнул, как назревший гнойник.

Внезапно отец Том Александер, рукоположенный католический священник и исполняющий обязанности психолога при Ричмондской Католической Епархии, вновь оказался привязан с помощью кольев к грязному цементному полу. Но в отличие от первого извращенного сна, на этот раз он лежал на спине. Вдали, в пыльной темноте мерцали свечи, поднималась влажная жара. Его пенис, казалось, съежился, словно земляной червь, умерший на солнце.

Просыпайся же, - взмолился он, обращаясь к себе. Почему-то он знал, кто появится потом. Просыпайся и выбирайся их этого долбанутого сна.