- Святой отец, молю тебя, - сказала она.

Александер ухмыльнулся, его запястья и лодыжки были привязаны к железным кольям, вбитым в пол.

- Молишь меня о чем? - раздраженно спросил он.

Монахиня ничего не ответила. Она подняла подол своей черной рясы, вновь обнажив лобок, густо заросший черными, как уголь волосами.

- Я - та монахиня, которая мочилась прошлой ночью  на твой зад.

- Поверь, - сказал он. - Я не забыл!

- Но прежде чем ты сможешь быть очищен, ты должен быть сперва наполнен.

Александеру захотелось курить.

- Думаю, у тебя хорошо получилось наполнить меня прошлой ночью.

- Недостаточно хорошо, - сказала она с легким южным акцентом, и улыбнулась ослепляюще-невинной улыбкой. Но лишь потом священник обратил внимание на пластмассовую трубку, прозрачную, как воздуховод для аквариума, изящно зажатую между ее большим и указательным пальцем. Она вновь улыбнулась, а затем...

- Нет! - взвыл он. - Ты больная сука!

... увлажнила слюной конец трубки и начала...

- НЕТ!

... вводить в его уретру.

Та проникала все глубже и глубже, и голые бедра Александера подергивались от острых как бритва ощущений.

- Вот так, - торжественно объявила она, - До самого конца...

Александеру казалось, что у него выскочат глаза. Но что он мог сделать? Это же сон!         - Я надеру тебе твою епифанистскую задницу, если не прекратишь! - предупредил он.

- Ничего ты мне не надерешь, святой отец. Ты парализован. Ты привязан к полу. - Затем она вернулась к своим текущим обязанностям. - Да, да, - приговаривала монахиня, засовывая трубку все глубже. - Вот, хороший мальчик.

Александер почувствовал, как в районе кишечника что-то поддалось, и конец трубки прошел через сфинктер уретры.

- Да...

Присев на корточки, монахиня откинулась назад с выражением глубокого удовлетворения на лице. И только потом священник заметил, откуда именно выходит другой конец трубки. Монахиня уже предварительно катетеризировала себя...

- Ахххххх, - простонала она, закрыв глаза и обратив лицо к потолку.

Александер почувствовал, как горячий поток хлынул в него. Он стал корчиться.

- Ахххх, дааа. Прошлой ночью я мочилась на твою задницу, а сегодня - в твой мочевой пузырь...

Александер извивался от ощущений, глаза у него были так плотно зажмурены, что ему показалось, что веки срастутся. Она мочится мне в член! - пришло ему в голову мрачное осознание. Что это за сон?

Но эта мысль заставила его задуматься. Иисус сказал ему, что не сможет спасти его от грез, не так ли?

А мои грезы, - подумала священник, - исходят от... меня.

- Аххххх, аххххх. - продолжала монахиня, переливая содержимое своего мочевого пузыря в его.

- Зачем ты делаешь это? - беспомощно воскликнул Александер.

- Ахххх, - последовал е ответ, и тут появилась еще одна монахиня, такая же красивая, как и невинная. О, нет, - подумал Александер, когда присмотрелся внимательнее. Да вы издеваетесь!

Когда вторая монахиня задрала подол рясы, он увидел, что в нее тоже введен катетер, только этот был значительно больше, чем тот, что у первой монахини. А именно, полдюйма в диаметре. Благоговейно улыбаясь, она присела над его лицом, затем принялась проворно засовывать другой конец толстой пластиковой трубки ему в рот.

Александер оставался беспомощным...

- Вот так, - спокойно заявила вторая монахиня. - До самого желудка, святой отец. А потом...

- Аххххх, - простонала она, в унисон с первой монахиней. - Аххххххххххххххххххххххх.