— Справимся, — буркнул Левинзон, прекрасно понимавший, на чьи плечи это ляжет.

— И ещё, — Рыбников как-то вдруг погрустнел. — Я понимаю, что сейчас не время и не место рассуждать о законах, особенно после того, как с нами поступило родное государство, но, я вас прошу, старайтесь оставаться людьми. Мародёрство, хранение оружия, наркотики, — это всё неважно, старайтесь не делать зла людям, не убивать, не насиловать и не отбирать последнее.

— А что, были случаи? — подозрительно спросил отец.

— Вчера одну банду зачистили, — ответил вместо мэра один из охраны, пожилой мужик, но в погонах старлея. — Молодёжь в основном, от шестнадцати до двадцати. Раньше всех сообразили, что закона больше нет, ну и понеслась душа в рай. Три изнасилования, поджоги и два убийства. Даже не пытались улики скрывать. Ну, с ними, конечно, тоже не церемонились.

— За это не переживайте, — серьёзно сказал отец. — Если кто из моих… сам шкуру спущу.

— Ну, если так, то пока у меня всё, спасибо за внимание, делитесь новостями, номера я вам оставлю. Временный штаб сейчас в городской администрации, оттуда дорога расчищена до Динамо, сейчас ещё пытаемся аэропорт под себя подмять, но далековато до него.

Представители власти отбыли дальше, а команда привычно занялась делом. Личный состав вырос ещё на пару десятков человек, а вот стволов появилось только два, причём в обоих случаях это были дедовские переломки какого-то некошерного калибра и, само собой, без патронов. В мастерской автосервиса занялись изготовлением холодного оружия. Боря тоже отправился туда, посмотреть и оценить.

Мародёрство позволило притащить машину с газовыми баллонами, пропан и кислород (кто только додумался их вместе перевозить), теперь с помощью газового резака разогревали подходящие железяки и плющили их кувалдой. Перековывали орала на мечи.

— Мачете себя не оправдали, — заметил стоявший рядом отец, глядя, как два новых тесака отправились в бочку с водой. — Надо что-то новое, топоры, что ли.

— Клевцы лучше, — подсказал Боря.

— Чего? — переспросил мастер, стягивая с лица очки-консервы, за полчаса кузнечных работ он успел почернеть, как настоящий африканец.

— Ну, клевец, кирка, что-то вот такое, — Боря показал руками. — С короткой ручкой, тяжёлое и с клювом. Центр тяжести на конце. Чуть-чуть загнуть. Тварям ведь черепа пробивать нужно, так?

— Нарисуй на бумаге, — велел отец, протягивая блокнот. — Что ещё придумал?

— Что-то длинное, древковое, типа рогатины, такое копьё с перекрестьем, чтобы тварь напоролась и остановилась. Можно алебарды попробовать.

— Это не ко мне, — отозвался мастер, — кирку ещё попробую, рогатину из арматуры сварить нетрудно, а алебарду уже не осилю.

Кирки стали получаться довольно быстро, сделали шесть штук, после чего процесс приостановили до проведения полевых испытаний. Потом сделали первую пробную рогатину на черенке от лопаты.

— Такая? — строго спросил отец, видимо, назначивший Борю экспертом по холодному оружию.

Рогатина выглядела просто, черенок от лопаты, та же железная труба, а вместо самой лопаты приварена арматура чуть толще пальца и полметра длиной, а на ней, ближе к черенку, перекрестие из той же арматуры. Выглядит прочно, но наконечник вызвал вопросы. От такого повреждений мало. Наконечника там, собственно, и не было, просто конец заточили болгаркой.

— А можно вот здесь расковать? — Боря указал на кончик.