— Не желаешь меня видеть? — тонкие губы Повелителя скривились. — Полагаю, настаивать бессмысленно.

Леарги развернулся и стремительно направился к двери. Максимилиан усмехнулся и очень по-человечески показал ему вслед кулак с отставленным средним пальцем. Целитель непонимающе выгнул брови.

Я хихикнула. Красноречивая сцена, н-да… Вот она, пропасть между культурами.

— Ну что, забираем тебя, дружок? — Ксиль быстро провел по золотистым волосам Дэйра, взъерошивая слипшуюся челку. — Думаю, ни у кого больше нет возражений, — и он, не обращая внимания на очень недовольного мастера Крессе, подхватил Дэйри на руки — легко, как будто бумажную фигурку. — Раз физически он в норме — перемещения ему не повредят. Лиссэ все еще там рыдает?

— Рыдала, — уныло подтвердила я. Голова уже не просто гудела — буквально раскалывалась. — Но, думаю, уже успокоилась. Телепорты у нее.

— Тогда идем, Найта, — ободряюще улыбнулся Ксиль. — Хорошим девочкам давно пора спать. Всего доброго, мастер Крессе. Ваша помощь была воистину неоценима, — это прозвучало, как издевка. — Найта, будь любезна, открой дверь — у меня руки заняты.

Я послушно распахнула перед ним створки. Целитель провожал нас внимательным взглядом, в котором сочувствие мешалось с раздражением.

— Спасибо, мастер Крессе, — кивнула я напоследок. — До встречи.

— Надеюсь, в следующий раз она не будет такой печальной, — только и сказал Крессе, углубляясь в изучение каких-то бумаг.

Этот образ словно отпечатался на сетчатке — ссутулившийся, усталый аллиец с аккуратной черной косой, соскальзывающей с асфальтово-серой ткани рубашки. Единственное темное пятно в стерильно белой лаборатории. Пожелтевшие документы, безжалостно-яркий свет ламп и запах лекарственных трав…

Надежду я ощутила в ту секунду или отчаяние? Не знаю. Слишком тесно все переплелось.

Переместились мы в дом Дэриэлла — все вместе. Давно это место не видело такого наплыва гостей — сразу четыре человека. Жаль, что повод оказался такой грустный. Максимилиан, проявив неожиданную заботливость, быстро нашел подход к каждому. Уложил Дэйра в кровать и, не слушая протестов, «усыпил в хорошие сны» — так он выразился. Вручил Лиссэ бокал с вином и заболтал ее до того, что тетушка даже улыбнулась разок. Заставил нас с Ани выпить по целой кружке мятного настоя и тоже отправил по спальням.

Не известно, как пережила ночь маленькая художница, а я, к своему позору, заснула почти мгновенно, безо всяких терзаний. Устала от дурных мыслей, наверное.

Проснулась ближе к трем часам дня. Из кухни доносились аппетитные запахи — Ксиль готовил то ли поздний плотный завтрак, то ли легкий обед. Там же устроилась и Ани, лихорадочно черкающая что-то в альбоме. Грифель так и порхал над бумагой — мои слабые глаза за ним даже не всегда поспевали. Занавески были отдернуты, форточка — распахнута. Кухню переполняли солнечные лучи и свежий воздух, быстро перемешивающийся с запахом поджаренного хлеба, кофе и ветчины. Заснеженный сад за окном сверкал в ярком свете дня, как будто в сказке. От вчерашней безнадежности не осталось и следа… и я, кажется, знала, кого за это надо благодарить.

— С добрым утром, засоня, — необидно рассмеялся Максимилиан, чмокнув меня в макушку. — Точнее, доброго дня. Вижу, сегодня ты уже не пытаешься разреветься по любому поводу?

Я обняла Ксиля и потерлась лицом о прохладную ткань рубашки. Травяной запах, солнечный — уютный.

— Ты никогда не унываешь, да? — улыбнулась я, отступая на шаг. Ани зачеркала в альбоме еще быстрее.

— Жизнь научила, — он щелкнул меня по носу и вернулся к готовке. — Знаешь, я девять лет умирал и был почти уверен, что не выкручусь.