Душу захлестнул страх, густо замешанный на азарте.

Кажется, этот Древний сюда возвращался, и совсем недавно, или же он настолько силен, что даже его тени достаточно, чтобы моя тьма ощетинилась. Так стоит ли связываться с таким соперником в одиночку?

Я с неохотой «отпустила» демоническую ниточку. Нужно было обдумать это… на трезвую голову. Сила эстаминиэль пьянит, особенно таких, как я — не готовых ею распоряжаться. Вот наделаю сейчас глупостей…

Снег в сумерках, казалось, становился только ярче. Силуэты деревьев расплывались, отдалялись, и через некоторое время начинало уже мерещиться, что снеговые «шапки» просто висят в воздухе.

Бредовое ощущение.

Я наклонилась и зачерпнула в горсти белого, искристого, холодного пуха.

И приложила ладони к лицу.

Щеки обожгло холодом — но только в первое мгновение. Потом кожа словно онемела. Глаза заныли, почти на грани с болью. Снег быстро таял, и скоро ледяные ручейки побежали за воротник, по шее…

А потом по лицу словно огонь разлился — так стало жарко.

Глубоко вздохнуть — и открыть глаза.

Конечно, существовал определенный риск, что демон меня сцапает. Но поблизости я его не чувствовала, а переноситься мгновенно с места на место умели только маги — с помощью телепортов или одной только своей силы, как Леарги.

Опасно… но не смертельно — примерно пятьдесят на пятьдесят.

С другой стороны, если я сейчас вернусь домой — взбудораженная, пропадавшая где-то целый день по секретным делам, то наверняка Ксиль не поленится заглянуть в мою голову… И прости-прощай, возможность прищучить Древнего. И так смыться из дома от явно подозревающего о моих планах князя удалось лишь чудом. Я частенько уходила на полдня к Лиссэ, поэтому моя отлучка подозрительной не выглядела. А на большом расстоянии Ксиль мыслей не читал.

Этот шанс — единственный.

Значит, надо действовать.

Напоследок обозвав себя дурой в профилактических целях, я сосредоточилась на другом уровне видения.

Сначала все шло, как по маслу. «Демоническая» нить, лохматая и рыхлая, как бельевая веревка, легко легла в руки. Я начала по капле сливать в нее силу — и отправлять на другой конец.

К Древнему.

Гораздо проще было бы скользнуть по нити, но я помнила, каким цепким мог быть разум Максимилиана. Нет, в голову Древнему соваться нельзя. Остается ждать, пока он заинтересуется и ответит, а потом постараться как можно точнее запомнить образ и направление.

Вот только я и предположить не могла, что отклик окажется таким… сногсшибательным.

Если первое впечатление от прикосновения к нити Древнего было похоже на слабый разряд тока, то это — на удар молнии под аккомпанемент грома:

— Маленькая равейна… — утробно заурчало где-то под черепной коробкой. — Такая маленькая и глупенькая… И такая вкусная…

Я плашмя повалилась на землю — в снег лицом. Мышцы задеревенели. Желудок словно в центрифуге болтало.

Но хуже всего — разделенное сознание.

С Максимилианом это было похоже на сон. С ним — на кошмар.

Максимилиан…

Одно имя уже принесло облегчение.

Я судорожно вдохнула — и закашлялась от набившегося в нос и рот снега.

И сжала телепорт.

— Куда же ты? — захохотал голос. Я почувствовала, как напрягаются нити, пробивая тоннель для перехода… и в приступе отчаянной решимости открылась полностью.

Неизвестно, кому будет хуже — равейне в хаотическом сознании Древнего или демону, упавшему во тьму эстаминиэль.

Накатило.

Боль, крики, хохот, голод, вспышки света — быстрые: красный, желтый, фиолетовый, белый, страсть и острые иглы в висках…

И рядом с этим — островок чистой любви под плотными щитами.