Стройное пение было нарушено резким дребезжанием мобильника, и Билли, вытащив его из кармана, прижал телефон к уху, прикрыв его рукой, чтобы приглушить окружающий шум. С минуту он внимательно слушал собеседника, после чего разразился саркастическим смехом.

— Ты же все знаешь, балбес. Мы приезжаем к вам, вы нас встречаете… Твою мать, мы весь день болтались по центру города. Чего проще? — Он послушал еще немного и снова рассмеялся. — Да, конечно. Размечтался!

— В чем дело? — поинтересовался Хок.

— Этот идиот утверждает, что они нас ждали в Чидле или где-то там еще. Интересно, а как мы должны были об этом узнать?

— Думаю, с помощью телепатии, — рассмеялся Хок. — Может, нам в следующий раз прихватить с собой ясновидящую Мэг?

— Внимание! — раздался чей-то крик, и резкий акцент кокни пробился сквозь звон разлетающегося вдребезги стекла и рев сотни голосов. — Вперед!

В них летели все новые и новые предметы: теперь уже не только бутылки, но и монеты. Билли кинул взгляд на Хока, и оба улыбнулись друг другу в предчувствии неизбежной атаки.

— Футбол! — рассмеялся Хок. — Разве можно его не любить?

Шум усилился, достигнув оглушающего грохота. Но это был не тот шум, от которого начинало сосать под ложечкой, когда на тебя нападал неприятель или даже когда нападал ты сам. Эти звуки были самыми сладостными, ибо они свидетельствовали о том, что враг смят и унижен. О том, что он разъярен, взбешен и беспомощен. Что он вынужден реветь и бросаться, не имея возможности вступить в рукопашную. И теперь над ним можно было смеяться, торжествуя победу. И это было чертовски классно.

А потом с противоположной стороны кордона раздался рев, и «манчестерцы» единой массой ринулись вперед, отчаянно прорываясь сквозь полицейские заграждения, чтобы истребить сине-красную заразу, заполонившую их город. Но пока Билли и Хок отдавали распоряжения своим войскам, приказывая держаться вместе и лишь отражать нападение, «манчестерцы» уже были отброшены назад полицейскими дубинками.

Через несколько секунд «манчестерцы» выпустили еще один залп стекла и металла в последней попытке спровоцировать «Вест Хэм» на атаку со своей стороны, но, поскольку все прибывавшая полиция начала оттеснять Билли и его силы в сторону стадиона, они получили лишь новый всплеск издевок и насмешек в свой адрес. И это было самым сильным оружием.

Билли был счастлив. Абсолютно счастлив.

В центре колоны шли Даррен, Стретч и Джефф в окружении своих ребят. Они со смехом обсуждали утренние события, полностью игнорируя присутствие местного молодняка, продолжавшего выпендриваться под прикрытием полиции.

Билли и Хок удовлетворились местом в арьергарде, будучи уверенными в том, что такое количество «вестхэмовцев» исключает возможность еще каких-либо столкновений. С ними могла тягаться только одна контора в синих униформах, но на ее стороне был закон. Остальные даже не осмеливались приближаться.

Точно так же оба знали и то, что если чему-нибудь еще и суждено случиться, то произойдет это неподалеку от стадиона. А пока надо было перезарядить батареи и немного успокоиться. Это понимали все присутствующие, поэтому напряжение существенно спало, зато резко возросло количество шуток. Даже конный полицейский, ехавший рядом, оказался вовлеченным в общее веселье, потешаясь над старыми шутками, которые он наверняка слышал уже тысячу раз.

Однако как раз в тот момент, когда он смеялся над целым потоком колкостей в адрес Бэкхема, из головы колоны донесся глухой гул, заставивший его умолкнуть на полуслове.