— И кто это? — спрашиваю, когда Евгения возвращается на кухню.

— Догадайся.

— Прекрати. Только не говори, что „поклонник“.

— Поклонник, — соглашается, — но не тот и совершенно неожиданный.

— Кто?

— Жорик.

— К-к-какой, — заикаюсь, — Жорик?

Услышав объяснение, не верю, потом начинаю смеяться, крича о том, что именно Жорика нам и не хватает для полного счастья.

Оказывается, проявился во всей своей наглой полноте помощник депутата Шопина, который, помнится, нас подвозил. Чудно-чудно. Наши с Женей чары настолько околдовали Жорика, что он не поленился провести собственное расследование, чтобы добыть номер телефона.

— Кошмар какой, — говорю я. — И что он от нас хочет?

— Внимания, — отвечает сестра, — к его хозяину.

— То есть?

— Завтра день рождение у Александра Николаевича. Мы — приглашены в ресторан „Балчуг“.

— Александр Николаевич — это кто? Не Попин ли?

— Именно то, что вам послышалось, дитя мое.

— И что ты ответила Жорику?

— Что мы будем думать — ночь и день.

— Ты хочешь пойти? — удивилась я.

— Я этого не сказала, хотя почему бы и нет? Мир посмотреть и себя показать, — пожимает плечами. — Да, и тебе, Маруся, сам Бог велел на все эти тусовки ходить. Это твоя будущая профессия.

— Какая профессия?

— Украшать собой общество. Будешь, как алмазная диадема на голове столичного бомонда.

— Прекрати, — проявляю неудовольствие.

— Минутку, — уходит в комнату, где опять звонит проклятый телефон.

Что за коловращение вокруг меня? Неужели смазливая красивая мордашка и точеная фигурка производит такое неизгладимое впечатление на тех, с кем мне приходится сталкиваться? Одни, неизвестные мне извращенцы, сходят с ума, другие, похожие на гоблинов, требуют к себе внимания, а третьи… равнодушны. Это я про охотника на людей Алекса Стахова. Хотя трудно сказать, какие он истинные чувства испытал? А вдруг влюбился, но умеючи, как всякий охотник за скальпами, скрывает свое чувство?

Мои размышления на волнующую тему прерывает Евгения. По её взволнованному виду я понимаю, что проявился мой „поклонник“. И угадываю.

— Говори с ним подольше, — горячим шепотом говорит сестра. — А я — к соседям, попытаемся определить номер телефона.

— Вот сволочь неугомонная, — злюсь я. — Сейчас все скажу, что думаю…

— Не вспугни, — советует Женя и кидается тенью в прихожую. — Говори нежно…

Телефонную трубку подношу к лицу, будто это ядовитая степная гадюка. Слышу знакомый голос, дребезжащий, гниловатый и похихикивающий:

— Ну-с, прелестница, как денек прошел? Весело?

— А это кто? — действую, как подсказывает интуиция. — Наверное, вы ошиблись?

— Я никогда не ошибаюсь, Маша.

— А-а-а, это извращенец, старый и облезлый, — смеюсь я, как бы вспомнив. — Импотент который…

И слышу булькающие звуки в трубке, словно мой собеседник заливает телефон „царской водкой“, состоящую из соляной и серной кислот.

— Храбрая девочка, — наконец говорит „поклонник“. — И кошечка её не напугала.

— Какая, — спрашиваю, — кошечка?

— Кошка Маша.