— Ну хорошо, Демос, но не забывай, что мне все известно. Если ты снова начнешь выпендриваться и валять дурака, я тут же позвоню в полицию и сообщу адрес твоей норы. И еще одно: если Джордж Хадсон умрет, не приведи Господь, то это уже будет совсем другая игра. Я вынужден буду пойти в полицию и все им рассказать.

— Нет, он не умрет. Не надо вмешивать в это дело полицию. Я сделаю все возможное, клянусь.

— Ну что ж, посмотрим, — сжалился Тэйлор и положил трубку. — Вот и все, — процедил он сквозь зубы, поворачиваясь к Иден. — Демос пообещал немедленно расплатиться с долгами и поставить точку в этом деле.

— Очень хорошо, — прошептала она совершенно бесцветным, как стертая пленка, голосом.

— Надеюсь, что Хадсон выкарабкается.

— Я тоже. Думаю, что нужно наведаться к нему завтра утром. Хочу лично удостовериться, что с ним все в порядке.

Тэйлор одобрительно улыбнулся, обрадовавшись тому, что она снова обрела прежнее спокойствие.

— Неплохая идея. Знаешь что? Мне кажется, что тебе все равно нужна охрана. Все люди, которые часто мелькают перед телекамерой и неизбежно приобретают определенную известность, нуждаются в постоянной защите. Но я хочу сказать тебе о другом: мне просто хочется видеть тебя. Можешь считать, на этот раз это уже не работа, а самое обычное свидание. Как ты относишься к этому, Иден?

Господи, она познакомилась с ним каких-то пару дней назад, но почему-то кажется, что прошло уже много времени. Он мило улыбается, но нетрудно заметить, что он весь в напряжении. Да, он действительно хочет встречаться с ней. Это открытие очень удивило ее, обрадовало и вместе с тем породило некоторое беспокойство.

— Да, — выдавила она, смущенно опустив глаза, — я была бы рада этому.

В следующий вторник неожиданно резко похолодало. Всю ночь лил проливной дождь, прекратившийся только утром и оставивший после себя обледеневшие дороги и тротуары. Дорожное движение мгновенно превратилось в какой-то невообразимый кавардак: повсюду орали и матерились водители машин, таксисты обзывали друг друга самыми грязными словами, а пешеходам приходилось демонстрировать чудеса эквилибристики при переходе на противоположную сторону улицы. Линдсей закуталась почти до глаз и быстро шла по направлению к библиотеке Колумбийского университета, где должна была отыскать статьи для Гэйл, посвященные проблемам опасности гимнастических упражнений для детей младшего возраста.

— Только самые последние статьи, — попросила ее Гэйл. — Ты просто чудо, Линдсей! Я люблю тебя и остаюсь перед тобой в долгу. Можешь считать это моим рождественским подарком. Теперь тебе не придется тратить на меня ни цента.

Был такой собачий холод, что Линдсей тут же забыла про слова Гэйл, что она чудо. Господи, а до библиотеки еще так далеко! Чтобы хоть немного отвлечься от жуткого холода, она вспомнила про бедного Джорджа Хадсона. Когда она пришла к нему вчера, то чуть было не зарыдала от ужаса. Все его лицо превратилось в кошмарное кровавое месиво, нос был сломан, а над всей левой щекой и левым глазом вспучились жуткие швы. На него страшно было смотреть. Конечно, он был очень рад видеть ее, но при этом не скрывал своего удивления ее неожиданным визитом. Самое главное, что он будет жить и через какое-то время полностью поправится. Больше всего его донимала мысль о причинах нападения. Он не мог понять, кому понадобилось избивать его до полусмерти и зачем они это сделали. В этом была какая-то тайна, но разгадать ее было невозможно. Линдсей, чувствуя свою вину перед ним, ушла от него, как только позволили обстоятельства. Правда, потом она купила ему букет цветов и попросила отнести их в его палату.

Вскоре она подошла к зданию библиотеки, серые кирпичные стены которой были такими же неприветливыми и холодными, как и в ее студенческие годы.