— Если я скажу «нет», то ты ведь все равно настоишь на своем, разве не так?

— Это совсем другое дело. Я твоя бабушка, очень старая и больная, и ты должна во всем следовать моим советам. А сейчас иди. Да, кстати, Холли — безнадежно глупая женщина. Не надо вести себя с ней по принципу «око за око, зуб за зуб». Это было бы не совсем справедливо, хотя я не отрицаю, что ты получила бы от этого удовлетворение. Ей сейчас тоже не очень легко со своим мужем.

Линдсей решила переговорить с лечащим врачом. Его звали Бойд, и он считался одним из лучших ортопедов на всем западном побережье. Во всяком случае, именно так охарактеризовал его отец во время телефонного разговора. Он был очень доволен тем, как поправляется миссис Фокс, и выразил уверенность, что она сможет вернуться домой уже через неделю. В конце разговора он мило улыбнулся и предложил Линдсей зайти в кафе, выпить по чашечке кофе и более тщательно обсудить перспективы полного выздоровления бабушки.

Линдсей вежливо отказалась и, одарив его на прощание очаровательной улыбкой, вышла из здания пресвитерианской больницы. До старого особняка Фоксов она добралась в считанные минуты. Расплатившись с таксистом, она выгрузила два чемодана на тротуар, а потом долго смотрела на огромный дом и ослепительно голубое небо над заливом Сан-Франциско. Был редкий июльский день, когда над городом не было абсолютно никакого тумана. Воздух был хрустально чистым и совершенно прозрачным, наполненным какой-то необыкновенной свежестью и прохладой. У нее даже глаза заслезились от этого безумно приятного воздуха. Далеко за домом во всем своем первозданном великолепии возвышалась громада знаменитого моста «Золотые ворота», который, казалось, украшал не только город, но и всю природу, пышно пробуждающуюся на окрестных холмах. Линдсей очень любила смотреть на этот мост рано утром, когда плотный туман окутывал его верхушку, превращая все это сооружение в некий космический объект.

Огромный дом Фоксов возвышался над окрестностями, подавляя своей массой другие строения. Он был очень старый, но каким-то чудом до сих пор поражал своей аккуратностью и мягкостью архитектурных форм. Странно, но сейчас он казался еще более громадным, чем в давние времена ее безрадостного детства. Лужайка перед домом была, как всегда, ухоженной, а по всему ее пространству пышно цвели розы, которые вместе с другими цветами создавали великолепную радугу из оранжевых, красных, розовых и белых бутонов. Радовал глаз зеленый ковер-газон, гармонично вписывающийся в окружающий пейзаж. Линдсей стояла у ворот, все еще не решаясь подойти к дому. Она видела, как открылась дверь и на пороге появилась совершенно незнакомая ей женщина, которая приветливо помахала ей рукой.

Миссис Дрейфус, новая экономка Фоксов, провела ее по длинному коридору в ту самую комнату на втором этаже, которую Линдсей помнила еще с раннего детства. Попутно она рассказала ей о том, что Лэнсфорд, старый дворецкий Фоксов, верой и правдой служивший хозяевам более тридцати лет, недавно ушел на пенсию, но в доме до сих пор еще работает Дорри, повариха. Кроме них, в доме работают еще две служанки, поскольку судья Фокс и его жена сейчас постоянно проживают здесь.

Наконец-то болтливая экономка оставила Линдсей в покое. Оставшись наедине с собой, она подошла к окну, посмотрела на Алькатрас, а потом улеглась в кровать и мгновенно уснула.

Одна из служанок разбудила ее в шесть часов. Настало время повидаться с отцом. Ей очень не хотелось спускаться вниз, но другого выбора практически не было.

Линдсей тщательно умылась, расчесала волосы и завязала в тугой пучок на затылке. Локоны кокетливо обрамляли лицо, а пышная копна волос была усмирена тугой резинкой. Она наложила на лицо тонкий макияж и надела свое любимое шелковое платье, сочетавшее в себе темно-голубой и белый цвета. Линдсей любила голубой цвет, так как он, по словам знакомых и друзей, гармонировал с ее глазами.