Ладно, хватит об интимном, надо немного и отдохнуть, все же прошедшая ночь сил не добавила. Кто-то заметил, что на пятом десятке мужчина нуждается не столько в постоянных сильных ощущениях, сколько в куда более постоянной уверенности в том, что он всегда может сделать перерыв. Не так уж плохо, между прочим.

Он поставил свой неразлучный маленький будильник на половину десятого — времени, чтобы привести себя в порядок и дойти до назначенного места встречи вполне хватит, и, откинув покрывало, завалился на широченный матрас. Успел подумать, что спать на нем можно и вдоль, и поперек, и с этой удачной мыслью заснул.

5

Турецкий оделся как заправский налетчик из гангстерского фильма: черный костюм, темная водолазка, в кармане — темная шерстяная шапочка, захваченная из Москвы, понимал ведь, куда собрался.

Ровно в одиннадцать он встретился со Стивом у въезда на подземную парковку.

Мэрфи с юмором оглядел Александра и чуть заметно усмехнулся. Сам он был одет точно так же, как и днем, — светлые брюки, ковбойка и легкая спортивная куртка — ничего таинственного и, кстати, примечательного, точно так же были одеты тысячи мужчин Бостона, даже сейчас, за час до полуночи.

— Я, наверное, немного перебрал? — спросил Александр, имея в виду свою экипировку.

— Ничего, сойдет, — уже открыто усмехнулся Стив. — Ну, садитесь, поехали.

На въезде, у раздвижных ворот, Мэрфи сунул под нос охраннику свое служебное удостоверение, и тот беспрепятственно пропустил машину, даже не поинтересовавшись, зачем они туда едут.

«Наш бы небось побежал тут же звонить начальству». — хмыкнул про себя Турецкий.

Стив поставил машину, не запирая ее, и кивнул Турецкому в глубь слабо освещенной обширной стоянки, где находилось не меньше полусотни, пожалуй, самых разнообразных машин и виднелись ступеньки, ведущие к железной двери:

— Лифт, — лаконично объяснил Стив, забрасывая на плечо ремень небольшой сумки.

Он открыл дверь обыкновенной отмычкой, нажал затем на кнопку, и к ним спустилась пустая кабина лифта. На нем они так же спокойно поднялись на двенадцатый этаж. Мэрфи предостерегающе поднял ладонь, открыл дверь лифта и выглянул наружу. Затем кивнул Турецкому на выход.

Они прошли в глубину длинного коридора с низким потолком, остановились перед невзрачной, обтянутой искусственной кожей дверью с ярко блестевшими на ней золотистыми цифрами номера. Мэрфи достал из сумки небольшой прибор, похожий на российскую «акулу», которой проверяют наличие в помещении подслушивающих устройств, только гораздо меньше размером, быстро провел им по всему дверному косяку и спрятал обратно в сумку. Затем достал тот же самый набор отмычек, приноровился, и через минуту они уже входили в душную квартиру, пахнущую пылью и еще чем-то, напоминающим запах старых нестираных носков. Ну, просто чудная атмосфера для жилища господина писателя!

Дверь закрыли, Мэрфи включил сильный фонарь, и стало светло.

Небольшая прихожая, напоминающая своими размерами нынешний гостиничный номер Турецкого, опрятная кухонька и две смежные комнаты: в одной — спальня, в другой — рабочий кабинет. Вообще говоря, тесновато, но, с другой стороны, у жильца ведь нет семьи, он одинок. Да и какая может быть семья у, простите… Правда, пока это утверждает только Оксана, и хотя у девушки острый нюх на подобные вещи, любые сведения подобного рода всегда нуждаются в проверке. Ну будем пока считать, что это действительно так.

Значит, это квартира одинокого гея, что в американском обществе совсем не осуждается, у них тут даже собственные бары и многочисленные клубы, как сегодня говорил Стив, перечисляя Турецкому некоторые злачные места района. Но совсем не эта сторона жизни Липского интересовала сейчас Турецкого.