— Ну, трудно сказать, — протянул я.

— Я же говорил ему, не тяни! Я же говорил!

— Ты говорил, чтоб он не бил лошадь, — спокойно заметила Изабелла. — Одно другому явно противоречит, Окни.

Но Окни и ухом не повел. Сидя за бутербродами, сыром и тарталетками с клубникой, он методично, шаг за шагом, разбирал и анализировал забег — по большей части с неодобрением. Мои уверения, что у жеребца присутствует бойцовский дух, были приняты. Лепет Флоры в защиту жокея отвергнут. Мне изрядно поднадоел весь этот цирк, и я начал подумывать, как бы поскорей отправиться домой.

В дверях снова возникла официантка. Спросила у Окни, не надо ли чего еще. Тот ответил, да, надо, ещё одну бутылку джина.

— Только сперва убедитесь, что это «Сигремс», — проворчал он. Официантка кивнула и скрылась, а он обратился ко мне: — Я заказываю «Сигремс» только для того, чтоб доставить этим жуликам лишние хлопоты. Если не сказать, какой джин, приволокут Бог знает что! Дерут такие бессовестные деньги!.. Нет уж, я их заставлю побегать, за свои-то денежки!..

На лицах Флоры и Изабеллы застыли одинаковые выражения — несколько болезненной покорности. Окни, оседлавший своего любимого конька, еще минут десять клял поставщиков продуктов. Прибытие новой бутылки джина его не остановило, но тут вдруг он вспомнил, какого рода деятельностью занимаюсь я, и с напором принялся убеждать меня в следующем:

— Нет, всю торговлю спиртным на ипподроме следует отдать в руки частных местных торговцев, таких, как вы! А не этим проклятым монополистам! Если собрать достаточно подписей под жалобой в адрес управляющего ипподромом, не вижу причин, почему бы не вернуться к доброй старой системе. Вы согласны?

— Думаю, попытаться стоит, — довольно равнодушно заметил я.

— А от вас требуется вот что, — с тем же пылом продолжил он. — Доказать, что вы можете быть альтернативой. Как следует вставить этим проклятым монополистам!

— Стоит подумать, — пробормотал я, не испытывая ни малейшего желания прислушиваться к этому его совету. А Окни, оседлавший нового конька, принялся читать мне утомительную лекцию на тему того, что лично я должен сделать для владельцев лошадей в Мартино-парк, не говоря уже о других ипподромах, куда успели внедриться все те же поставщики, и как быть с другими аналогичными им фирмами, поделившими все ипподромы страны между собой.

— Э-э… Окни, — несколько неуверенно начала Флора, когда запал его иссяк. — Мне кажется, на других ипподромах с монополистами уже покончено. Они стали привлекать местных торговцев, так что… Впрочем, не знаю.

Окни взглянул на нее с изумлением, продиктованным скорее не смыслом ее слов, но самим фактом, что она может что-то знать и высказываться на эту тему.

— Вы уверены, Флора?

— Да… Уверена.

— Ну, вот вам, пожалуйста! — Он снова обернулся ко мне. — Тогда не понимаю, чего вы еще ждете?

— Против поставки напитков не возражаю, — ответил я. — Но чго касается еды… Еда здесь вполне приличная, это следует признать. И в этом плане я поставщикам не конкурент.

— Еда… Да, еда нормальная, — ворчливо заметил он.

Мы прикончили все до последней крошки, но я остался голодным и съел бы еще ровно столько же. Окни вернулся к лошадиной теме, и после еще двух стаканчиков джина терпение многострадальной Изабеллы наконец истощилось.

— Если хочешь, чтоб я отвезла тебя домой, Окни, поднимайся, — сказала она. — Ты, наверное, не заметил, что последний заезд кончился вот уже минут как десять.