– Извините, что ухожу так быстро, сэр, – сказал он дяде очень вежливо, – но, как я уже сказал, у меня дела.

Наконец он посмотрел на сестру.

– Прошу тебя об одолжении, Райзи.

– Конечно, – ответила она, как он и был уверен.

– Не подпускай к Сейли того психа, который на тебя работает. Если он захочет разговаривать с Пейтором – это твое дело, наверное. Но тебе следует знать, что он расспрашивает о дубликаторе.

Она кивнула:

– Я об этом позабочусь.

– Хорошо, – отозвался он и улыбнулся, чувствуя тепло и легкую слабость в животе.

Дядя допускал неповиновение, но за это всегда приходилось платить.

– Григори, если ты уйдешь из этой комнаты, к тебе никогда больше не обратится никто из нас.

Голос дяди звучал холодно, ясно давая понять, как дорого это обойдется. Григ кивнул.

– Я могу это себе позволить, – сказал он не менее холодно. – А сейчас прощайте.

Он вышел, и никто его не останавливал на протяжении длинного коридора, в конце которого с открытыми дверцами дожидался лифт.

– Гильдия целителей послала одного из своих мастеров, – сообщила Миандра, голос которой стал немного звучнее, а волосы были аккуратно зачесаны за уши. – Интересно, кто прибудет первым?

Они сидели в гостиной, где Джетри впервые увидел леди Маарилекс, приехав с Норн вен-Деелин. И он сейчас готов был бы отдать все на свете, лишь бы она появилась сейчас в дверях! Джетри сменил свою располосованную рубашку на целую, изумленно поглядев на бледно-розовые полосы, которые шли по его груди, совпадая с порезами на испорченной рубашке. Однако долго их рассматривать не было времени, и он поспешно надел свежую рубашку, провел щеткой по волосам, которые, как это ни странно, почти все легли гладко, и сбежал вниз, в эту самую гостиную. Там оказалось, что Миандра его опередила: она уже сидела в самом центре белого дивана, сжимая в кулаке свой рубин. Лицо ее было крайне мрачным.

– Возможно, – предположил Джетри, стараясь развеять ее мрачность, – целитель и разведчик прибудут одновременно и займут друг друга разговором, освободив нас для других дел.

Она не улыбнулась. Ему показалось, что она только крепче стиснула свой рубин.

Молчание затянулось. Джетри повернулся в кресле, обвел взглядом комнату и снова посмотрел на Миандру. Она очень сосредоточенно глядела в точку, которая, по его расчету, находилась десятью футами ниже багряных половиц.

Джетри кашлянул.

– Очень… необычная вещь, – сказал он. – Когда я снял рубашку, то вдоль моей груди виднелись розовые полоски, похожие на свежие шрамы. Я ожидал, поскольку была кровь, понимаешь ли, что обнаружу свежие порезы.

Миандра подняла глаза.

– Флинкс испугался, – повторила она то, что уже было сказано в винном погребе. – Он – очень сильный кот и, боюсь, очень сильно тебя расцарапал. Адреналин прятал боль, но ты очень скоро ее почувствовал бы, поэтому Мейча тебя Исцелила.

Он услышал ее слова, заморгал, мысленно прослушал их еще раз, а потом повторил ее фразу с интонацией, обозначавшей вопрос:

– Мейча Исцелила меня?

Миандра сжала губы.

– Именно. Этому нас учат: быть Целительницами. Мейча… она лучше меня умеет.

– А!

Джетри задумался над услышанным, рассеянно проводя ладонью по груди. Царапины нисколько не болели. Он посмотрел себе на грудь, для чего ему пришлось уткнуться в грудь подбородком. На свежей рубашке крови не было. Бесспорно, его залечили, но…

– Она… вы умеете превращать свежие раны в зажившие шрамы? За секунды? Как?

Миандра повела плечами.