Наконец последний кренделек исчез. Со вздохом сожаления Хат отодвинула тарелку и потянулась за кружкой. Еще пара глотков, уплата по счету, и можно возвращаться в комнаты, подумала она – и почувствовала, как у нее неприятно сводит полный желудок. Конечно, с ее комнатами все было нормально – не считая того, что они находились на полной гравитации и на грязи и подчинялись правилам владельца комнат. Но тем не менее команда «Рынка» получила отдельную секцию, в которой у каждого была своя комнатка с койкой, столом и баром развлечений. Жаловаться не на что.

А капитан Иза только и делала, что жаловалась. Ну, она ненавидела грязь – всегда ненавидела – и не питала особой симпатии к планетникам. Лишившись привычных корабельных дел, она была в полном раздрае и слишком много времени проводила в доках, несомненно, превращая в ад жизнь бригадира монтажников, занимающихся ремонтом «Рынка».

Зэм предложил, чтобы капитан зарегистрировалась в Центральной диспетчерской в качестве свободного пилота, за каковое нарушение субординации ему откусили голову. С Сейли обошлись не ласковее, когда она попыталась поговорить с матерью, а Дик даже пробовать отказался. У Пейтора было собственное жилье в «Терратрейде», а когда на второй день пребывания на планете для Криса нашлось временное место, он чуть ли не бегом бросился на космодром.

Так что они остались в неполном составе – и в мрачном настроении, опасаясь раздражительности Изы.

А год едва начался.

Хат снова вздохнула и допила свое пиво. Она поставила кружку и сделала бармену знак нести счет. Он, находясь на дальнем конце стойки с командой из трех человек, поднял два пальца: «буду через пару секунд». Она кивнула, подвинулась на табурете…

– Эй, Хати!

Слишком близко от нее прозвучал голос, который ей совершенно не хотелось бы слышать.

– Вот черт! – пробормотала Хат себе под нос и развернула табурет так, чтобы оказаться лицом к Маку Злату.

Он не слишком изменился по сравнению с прошлым разом, когда она его видела: может, стал чуть выше и чуть шире в плечах. Хат отрывисто кивнула.

– Привет, Мак.

Он ухмыльнулся и провел рукой по волосам. Волосы у него были бледно-желтыми и при короткой стрижке становились почти невидимыми, такими же были и его ресницы. За невидимыми ресницами оказывались неожиданно яркие синие глаза. Все лицо у него было угловатое и костлявое. Достаточно благообразный паренек в общем и целом. Если бы он при этом не был Маком Златом.

– Приятно увидеться, – сказал он тем временем, демонстративно устремляя свои неожиданные глаза на ее грудь. – Поставлю тебе кружечку?

Она покачала головой, скрипнув зубами.

– Уже ухожу. Может, в другой раз.

– Ладно, – отозвался он, но не сдвинулся с места – только склонил голову набок. – Слушай, раз мы уж встретились, можем поговорить откровенно?

Она пожала плечами:

– Может быть.

– Мне просто любопытно: что случилось с Джетри? Я имею в виду – что на самом деле случилось с Джетри?

– Он поступил подмастерьем к купцу с большого корабля, – ответила она. – Разве кэп Иза не сказала этого твоему отцу?

– Сказала, – подтвердил Мак, – и я не открою тайны, сказав, что мой отец малость за все это обиделся. То есть сначала Иза просит, чтобы мы потеснились ради вашего лишнего, и отец готов пойти ей навстречу, а потом она вдруг говорит, что нет, мальчик к нам не перейдет. Он устроился в другое место.

Мак покачал головой и поднял руку, почти сдвинув большой и указательный пальцы.