– Я разведчик, дитя. Конкретнее, капитан разведки Жан Рек тер-Астин, в настоящее время направленный на аванпост, расположенный на этой космической станции.

Джетри всмотрелся в него.

– Значит, вы – военный?

Капитан разведки тер-Астин снова рассмеялся и повернулся лицом вперед, не сбившись с шага.

– Нет, о непосвященный юноша. Я не военный. Разведчики – это… это… исследовательский отряд. И если послушать кое-кого, то от нас слишком много беспокойства и мало пользы. Мы все время лезем, куда нас не просят… О, вот наш лифт! Прошу вас вперед, юный господин.

Дверь открылась, и Джетри подумал, что с виду это лифт как лифт. Да и какой у него был выбор? Он окончательно заблудился и не имел другого проводника, кроме этого человека, который смеялся как землянин и шагал свободно и легко, как космолетчик.

Он шагнул в лифт, а разведчик последовал за ним, быстро нажал последовательность из нескольких кнопок и гибко привалился к стенке.

– Я не хотел бы навязываться, – сказал он, засовывая руки в карманы куртки, – но мне интересно узнать, есть ли у вас имя.

– Джетри Гобелин.

– Ах вот как? Вы – родич Эрина Гобелина?

Джетри повернулся и воззрился на разведчика. Видимо, на его лице ясно отразилось потрясение, потому что его спутник вытащил правую руку из кармана и поднял ее в сдержанном жесте миролюбия.

– Простите, если я оскорбил. Боюсь, что я не специалист в вопросе о земных обычаях именования.

Джетри покачал головой.

– Я сын Эрина Гобелина, – сказал он, пытаясь справиться с шоком, глядя в спокойное, непроницаемое лицо разведчика. – Моя мать никогда не говорила мне о том, что у него были лиадийские… связи.

– И у нее не было причин это говорить. К сожалению, мое знакомство с Эрином Гобелином было прервано его смертью.

Джетри заморгал:

– Вы присутствовали при взрыве?

– Увы, нет. Вернее, не сразу. Я был в спасательном отряде порта, направленном на ликвидацию последствий взрыва. По приезде мы обнаружили, что импровизированная спасательная операция уже идет. Экипажи кораблей землян среагировали хорошо и целенаправленно. Ваш отец… он был великий человек. Он возвращался в то здание дважды и выносил раненых. Он вынес и вывел троих или пятерых? Боюсь, что время размыло воспоминания. Однако в третий раз… – Он повел плечами. – В третий раз он передал спасенных медикам и задержался – возможно, восстановить силы. И тут здание у него за спиной рухнуло: внутренние балки крыши по очереди сломались, с огромной силой выбрасывая обломки и дым.

Когда пыль осела, я лежал, ваш отец лежал – всех в радиусе двух кварталов сбило с ног. Придя в себя, я подполз к вашему отцу. Руины горели, конечно, и, кажется, у меня возник глупый план оттащить его подальше от пламени. Как оказалось, в этом необходимости не было. Его пронзило лезвие дерева размером с меня самого. У нас не было средств для лечения подобной раны – и в любом случае было уже слишком поздно.

Обтянутые черной кожей плечи опять пошевелились.

– Так что я знал его только как человека с мужеством и добрым сердцем, который потратил свою жизнь, чтобы могли жить другие.

Разведчик наклонил голову, внезапно и совершенно по-лиадийски.

– Вы счастливы в своем родстве, Джетри Гобелин.

Джетри проглотил тугой ком, вставший у него в горле. Он знал только, что его отец погиб, когда обвалилось складское помещение. Остальное…

– Спасибо, – хрипло сказал он. – Я не знал… истории о смерти моего отца.

– А! Тогда я рад быть полезным.

Лифт мелодично просигналил, и разведчик выпрямился, вытаскивая руки из карманов.