— Грэм, ты не мог бы объяснить, почему ты попытался перекроить Перри лицо, и зашёл настолько далеко, чтобы напасть на моих гостей?

Грэм уставился на Графа, его разум с бешено метался, ища приемлемый ответ. Правда была недопустима. Он отказывался повторять ложь Перри перед таким числом слушателей, да и вообще в чьём угодно присутствии. Такого рода ложь мгновенно стала бы слухом, и то, был ли этот слух правдивым, уже перестало бы иметь значение. Один лишь намёк испортил бы ей репутацию.

Его рот закрылся, но слов никаких не послышалось — его мозг совершенно заело.

Досадуя, Мордэкай повернулся к Перри:

— Быть может, ты хотел бы объяснить, что случилось такого, что настолько разъярило молодого Грэма? Или почему ты ощутил себя в такой опасности, что обнажил сталь в моём доме?

Большая часть лица Перри была скрыта большим полотенцем, которое он использовал, чтобы приостановить тёкшую из его сломанного носа кровь. Лишь его глаза были полностью видны, но они были выразительны, метнувшись сначала к Графу, а потом обратно к Грэму. Он знал, какой эффект произведут его слова, если повторить их перед всеми собравшимися.

Он хотел сделать больно Грэму и, соответственно, Алиссе — но даже он не хотел вредить ей настолько сильно. Да и не хотел показать себя остальным в качестве ревнивого, мелочного бывшего любовника, который готов был пойти на что-то столь злобное. Если он повторит сейчас своё утверждение, никто от этого не выиграет.

И Грэм наверняка выследит и убьёт его позже — по крайней мере, именно об этом молча предупреждал взгляд его бывшего друга. Последние несколько минут привили ему новую степень страха перед Грэмом Торнбером.

— Это было личное, Ваше Превосходительство, — наконец ответил Перри.

Мордэкай снова взглянул на Грэма:

— Это правда?

Тот кивнул:

— Да, сэр.

— Когда у вас двоих в следующий раз появится «личный» вопрос, пожалуйста, воздержитесь от попыток разрешить его в общественном месте. Ваша ссора не только испортила настроение одного из моих самых любимых событий, но вы также физически ранили кое-кого из моих гостей. Вы понимаете, насколько это серьёзное дело?

Оба кивнули, не поднимая взглядов, и ответив «да, сэр».

— Ваша ссора разрешена?

Несмотря на прежнюю ярость, голова Грэма значительно остыла, и его гнев несколько ослаб благодаря тому факту, что Перри отказался разглашать свою зловредную ремарку собравшимся. Простить Перри он пока не мог, но за оскорбление он с ним уже расплатился. Тем не менее, он подождал, пока тот не ответил первым.

— Да, милорд, — сказал Перри.

— Да, сэр, — согласился Грэм.

— Капитан Дрэйпер, — рявкнул Граф.

— Да, мой лорд! — отозвался капитан стражи, стоявший неподалёку с несколькими солдатами. На сына он смотрел с чрезвычайным разочарованием.

— Забери этих двоих глупцов, и посади под замок. Не хочу, чтобы они тут шатались, пока я не решу, что с ними делать, — сказал Мордэкай.

Капитан медлил.

— Что такое, Капитан?

— Куда посадить, мой лорд? У нас нету темницы.

Мордэкай улыбнулся:

— Я знаю идеальное место.

* * *

Под замком часы текли медленно. Грэм и Перри слышали о Камере Железного Сердца, но никто из них никогда прежде её не видел. В этом месте Мордэкай некогда заточил Карэнта Справедливого, ныне мёртвого бога правосудия.

Идти к ней уже было довольно страшно, ибо Граф построил комнату глубоко под замком. Долгая дорога, вниз и вниз, по длинным, узким каменным коридорам, тревожила их. Они могли почти чувствовать вес всей земли, давивший на их головы и плечи.