Перри засмеялся, но внезапно перестал, когда его нос снова стал кровоточить. Запрокинув голову, он прижал к нему тряпку, пока кровь не остановилась.

— Нечестно это, — сказал он некоторое время спустя.

— Что именно?

— То, что меня обучают на рыцаря, в то время как сын Дориана Торнбера пропадает зря.

Глава 23

Их наконец выпустили задолго после полудня на следующий день. Голодный и томящийся жаждой, Грэм вернулся в апартаменты своей семьи, чтобы принять гнев своей матери.

Её там не было, но его ждали бабка и сестра.

Карисса сразу же обняла его, крепко сжав его своими маленькими руками.

— Прости, что заставил тебя волноваться, — сказал он ей.

— По крайней мере, ты думаешь в правильном направлении, — прокомментировала Элиз Торнбер, наблюдая за ним.

— Прости, Бабушка, — сказал Грэм.

— Иди сюда, — сказала старая женщина. Она подержала его на расстоянии вытянутой руки, изучая взглядом. — У тебя что-нибудь поранено?

— Только моя гордость.

— Ба, — ответила она, — это не рана совсем.

— Я подвёл вас.

— Если скажешь это твоей матери, то я буду всё отрицать, но я не могу сказать, что совсем уж недовольна, — признала старая женщина.

Грэм был поражён.

— Не смотри на меня так, дитя. Ты слишком похож на своего деда.

— Которого? — спросила Карисса вслух.

— На обоих! — ответила Элиз. — Сам выбирай. Дункан Хайтауэр в молодости был почти таким же круглым глупцом, как мой муж.

— А что насчёт Отца? — сказала Карисса.

Элиз засмеялась:

— Мой сын был робким мальчиком. Он никогда не ввязывался в драки.

— Робким? Грэм определённо никогда не слышал, чтобы его отца так характеризовали.

— Да, — вздохнула Элиз. — Мой сын был чрезмерно милым. Его отец думал, что с ним было что-то не так. Дориан никогда никому не делал больно, даже руки ни на кого не поднимал, пока рос. Даже когда тренировался, он себя сдерживал, чтобы кого-нибудь не поранить.

— Но…

Она замахала руками:

— Да, да, я знаю, что вы, наверное, слышали. Ваш отец был великим воином, и мир скорбит от его потери, но пока Дэвон Трэмонт не попытался убить его лучшего друга, Дориан ни разу не вредил никому в гневе.

— И даже в тот раз первый удар получил не Дэвон, — сказала стоявшая в дверях Роуз.

Элиз вздрогнула, а затем тихо засмеялась:

— Я и забыла об этом.

— Что? Что забыла, Бабушка? — спросила Карисса.

— Это была ваша мать, — сказала Элиз.

Грэм в шоке уставился на неё.

— Он собирался убить Дэвона Трэмонта, но ваша мать вмешалась — или так мне сказали. Меня там не было, — объяснила Элиз.

— Но это же был не сильный удар… ведь не сильный, Мама? — сказал Грэм, ища подтверждения у матери.

— Он разбил мне губу, но это не было намеренным. Я застала его врасплох, и он ударил наотмашь, ещё не зная, что это была я, — сказала им Роуз. — Он потом годами за это винился.

— Как бы то ни было, — сказала Элиз, — они все теперь будут осторожнее. Людям уже давно пора научиться быть осторожными с Торнберами.

Роуз хмуро и неодобрительно глянула на Элиз:

— Могу я переговорить с тобой наедине? — Обе женщины ушли в комнату Грэма, и закрыли дверь.