— Нет, — признался он.

— Верно, — сказал Чад. — Потому что следа нет, а я нарочно сильно надавил. В реальной жизни видимые следы — редкость, так что сперва надо научиться видеть то, что уже есть. Когда узнаешь, что следует видеть, разница будет бросаться в глаза. Как гигантская книга, но без слов. История являет себя через сотню разных косвенных намёков — ты ищешь того, чего нет.

Грэм нахмурился.

— Сперва научишься видеть следы животных, чтобы не спутать их. Научишься читать землю, замечать перемены в палых листьях, в сгибе травы, и тебе надо знать, сделал ли это олень, или человек. Порой в одном месте точно не найдёшь, но если сможешь узнать звериную тропу, то сможешь разобраться, что к чему.

— Значит, надо научиться выслеживать оленей, чтобы выслеживать людей…

— Надо учиться всему, чтобы хоть что-то выследить — вот, что я толкую.

* * *

На следующий день Сайхан был на месте.

— Спрашивай, — было его единственным словом приветствия.

— Почему охотник?

— Я был занят, а он многому может научить.

— Я не хочу быть охотником, — заявил Грэм.

— Как думаешь, сколько человек он убил во время войны с Гододдином? — внезапно сказал здоровяк.

— Не знаю.

— Многих, — ответил рыцарь. — Больше чем все остальные, не считая самого Графа.

Глаза Грэма расширились:

— Правда?

Ветеран проигнорировал его вопрос, задав вместо этого собственный:

— Как, по-твоему, он это сделал?

— Из лука? — неуверенно сказал Грэм.

Сайхан кивнул:

— Стрелки убили в несколько раз больше людей, чем мечники, и он был среди них главным.

— Но он не учил меня никакой стрельбе из лука.

Старый воин помолчал, затем ответил:

— Научит. Ему надо многому тебя научить, принимай его науку как подарок.

— А тебя учили читать следы?

Здоровяк снова кивнул:

— Да, но мой учитель был не таким искусным. Считай, что тебе повезло.

После этого его учёба с Сайханом снова изменилась. В тот день он отложил тростник, и начал учить голыми руками. Грэм подумал, что это могло указывать на более лёгкий день, но то было совсем не так. В течение дня он заработал некоторое количество интересных ссадин.

Характер их сессий также изменился. Сайхан больше не сохранял полное молчание — он начал проводить демонстрации, сопровождавшиеся короткими объяснениями.

— Ты научился молчанию, — сказал он Грэму, — и это хорошо, ибо молчание — в центре зэн-зэй. Теперь мы начнём учить твоё тело и разум.

Грэм уже понимал достаточно, чтобы удивиться этому утверждению:

— Разве это не будет мешать?

Лицо Сайхана чуть-чуть смягчилось — верный признак того, что он задал хороший вопрос.

— И да, и нет. Тебе придётся упорно трудиться над тем, чтобы сохранить то, чему ты научился, чтобы сохранять внутреннее молчание. Молчание — животное, не думающая часть тебя. Оно понимает мир гораздо лучше, чем твой мыслящий разум, но чтобы сражаться с людьми, ты должен научить своё тело. Сначала я покажу тебе, а потом ты будешь упражняться в увиденном, пока твои мышцы не запомнят это. Затем твой разум должен забыть, и позволить молчанию управлять течением движений.

— Звучит так, будто я иду назад, а потом снова вперёд.

— Именно — а теперь будь внимателен, ты должен научиться четырём основным захватам локтя…

Вся неделя прошла в том же духе.