Он с силой выдохнул:

— Прости. Мне не следовало в тебе сомневаться.

— Извинения принимаются, мой похотливый распутник. Быть может, для тебя ещё есть надежда.

— У тебя есть план?

— Я имела ввиду твои манеры, — сказала Грэйс. — Об остальном тебе не нужно волноваться. Мойра уже рассказала ей о возвращении твоей матери.

— Но ты только что сказала…

— Не тупи, — с досадой ответила Грэйс. — Это — новости, женщины — болтают.

— О-о. — На него накатило чувство облегчения. — Думаешь, она заметила меня у дверей в комнату?

— Определённо. Её магический взор очень острый, и ты был лишь в двадцати футах от них, поэтому она определённо не только заметила твоё присутствие, но и опознала тебя.

Он застонал.

— Расслабься. Она скорее всего подумала, что ты пришёл признаться Леди Алиссе в своей вечной привязанности.

— Но я не вошёл.

— Потому что потерял мужество, — похлопала она его по щеке. — Такой робкий мальчик.

Он одарил медведицу у себя на плече кислым взглядом:

— Это же нелепо. С чего бы ей верить в что-то подобное?

— Потому что она читает те же книги, что и я.

— Но люди же на самом деле так не поступают, — настаивал Грэм.

Грэйс прикрыла глаза лапкой:

— Ты можешь удивиться, услышав об этом, мой скандальный обожатель, но многие люди таки выражают своё нежное отношение друг к другу до того, как снимают с себя одежду.

В ответ на это он покраснел, но промолчал. Лицо Грэма приняло сосредоточенное выражение.

— Что ты… — начала спрашивать она.

— Подожди, — сказал он, подняв ладонь. — Дай мне минутку.

— На что?

— Придумать ответ.

Она терпеливо ждала, пока он думал. Наконец он ответил:

— Это было нечестно, ты, остроязыкая плюшка.

Грэйс тихо засмеялась:

— Это было ужасно. Я — ни то, ни другое. Если уж ты хочешь дать мне имя, начинающееся на «п», аллитерации ради, то хотя бы используй женское имя — вроде «Полины» или, возможно, «Пелагеи». «Плюшкой» я не буду никогда. И вообще, откуда ты взял слово «остроязыкая»?

— Несмотря на твоё низкое мнение о моём уме, я обладаю отличным словарным запасом, — ответил он. — Вспомни, кто моя мать.

— Это тебе следовало вспомнить об этом прежде, чем ты пустил эту кокетку себе в кровать, — сделала колкое наблюдение Грэйс.

* * *

На следующее утро мать Грэма уже встала, и прихлёбывала чай, когда он вышел из своей комнаты. Она изучила его лицо, когда он вошёл.

— Что случилось с твоим лицом? — Отложив чай, она встала, и осмотрела его. — Какие ужасные шрамы. Как это случилось?

Он был вынужден пересказать эту историю, хотя опустил все сомнительные подробности. Карисса присоединилась к ним до того, как он закончил, и он вынужден был начать сначала. Обе они были недовольны, когда он закончил.

— Почему ты не позволил Графу себя вылечить? — спросила Роуз. — Он мог бы свести шрамы к минимуму.

— Бабушка сказала, что швы были наложены очень хорошо.

— Это — не ответ, Сын.

— Немногие переживают схватку с пантерой голыми руками, — сказал он ей.

— Молодое тщеславие? — воскликнула Роуз. — Ты подумал, что хороший рассказ стоит того, чтобы быть обезображенным?

Он вздохнул:

— Я не обезображен, Мама.