Он вздохнул:

— Я не обезображен, Мама. — Шрамы чертили на его лице три неровных линии, марая его щёку, и один из них проходил через его бровь.

Она вскинула руки в драматичном жесте, который никогда не сделала бы на людях:

— Прямо как твой отец! Иногда я гадаю, унаследовал ли ты хоть что-то от меня.

Глава 21

Прошло два дня, и Грэм начинал тихо сходить с ума. Он перестал уходить с Чадом Грэйсоном по утрам, в основном потому, что надеялся увидеть Алиссу. Он бродил по коридорам Замка Камерон, надеясь наткнуть на неё, но удача от него отвернулась. Она не выходила на трапезы в главном зале. Сославшись на внезапное недомогание, она просила Мойру приносить еду ей в комнату.

— А почему тебе так интересно? — спросила Мойра, когда он стал донимать её уже наверное в пятый раз, надеясь узнать что-то про Алиссу.

— Я просто хотел убедиться в том, что она в порядке, — сказал он в свою защиту.

Она одарила его хитрой улыбкой:

— Не сомневаюсь, что хотел.

— Так она болеет, или как?

— Она плохо себя чувствует, — подтвердила Мойра, — но из достоверных источников мне известно, что на балу этим вечером она будет.

— Значит, она просто притворяется больной.

— Куда ты подевал свою культурность? — Она нахмурилась, глядя на него.

— Я просто не понимаю, почему она прячется.

Она вздохнула:

— Может, она нервничает из-за встречи с твоей матерью.

На Грэма накатила паника:

— Она так сказала?!

— Нет, но твоя реакция о многом говорит.

Он раскрыл рот, закрыл, а потом снова раскрыл.

— Обычно ты бы сказал «Почему она нервничает?», или что-то подобное — но то, что ты немедленно это принял, в совокупности с шоком и страхом… — она позволила словам повиснуть в воздухе, уставившись на него. Затем улыбнулась: — Поздравляю, ты, хитрый чёрт. Она мне даже не намекнула! Но надо было догадаться — после Фестиваля Рассвета Зимы она на Перри даже смотреть перестала.

— Во имя всех мёртвых богов, кто-нибудь, спасите меня от женщин! — выругался он.

— Я никому не скажу, — прошептала она. — Ты её уже целовал?

Грэм подавился, но тут к ним присоединилась Грэйс, сжалившаяся над ним:

— Как не стыдно, Мойра! Ты же знаешь, что истинный джентльмен никогда такое не обсуждает.

Мойра сосредоточилась на своей маленькой спутнице:

— О-о! Надо было догадаться! Ты с самого начала всё знала, не так ли? Как ты смеешь скрывать такое от меня!

— Беги, Грэм! — воскликнула Грэйс, притворяясь, что сопротивляется, когда её создательница подхватила её с пола. — Я не смогу долго её удерживать. Спасайся!

— Ш-ш-ш! — приказала Мойра. — Ты устраиваешь сцену.

Однако Грэм принял слова медведицы всерьёз, и поспешно ретировался, сбежав до того, как Мойра смогла задать ему ещё вопросы.

* * *

— Что думаешь?

— Насчёт чего? — сказал Грэм, дразнясь. Он уже в точности знал, что именно имела ввиду его сестра.

Её голубые глаза расширились:

— Насчёт платья!

Он одарил её поражённым взглядом, будто только что впервые увидел её. Она была одета в светло-голубое платье с длинными рукавами, украшенными белой вышивкой. Её волосы были прихотливо заплетены опытными руками их матери, и были украшены тонкой серебряной тиарой с ярким топазом.