Она отстранилась и стала внимательно вглядываться туда, где в ногах кровати стояла колыбелька дочери.

— Элизабет…

— С ней все в порядке, — улыбнулся Иен.

Но Сабрине требовалось подтверждение, и она могла его получить, только взглянув на ребенка. В глазах женщины стояла немая мольба. Сабрина выскользнула из рук мужа. Однако вскоре воочию убедилась, что Иен говорил правду: дочь крепко спала, уткнувшись пухленькой щечкой в подушку и выставив вверх крохотную попку. Девочка во сне пускала пузыри, и Сабрина счастливо улыбнулась.

Иен не тронулся с места и с серьезным выражением лица остался сидеть на краешке кровати. Глаза изучали Сабрину. Он протянул ей руки.

Сабрина нервно вздохнула, внезапно ощутила необъяснимую застенчивость и в ответ протянула свои. Их пальцы встретились, нежно переплелись, и Иен усадил ее рядом. Не в силах отвести взгляд, она смотрела на его крепкие, сильные пальцы, которые, несмотря на бушующий внутри шторм, вселяли в душу покой.

Наконец Сабрина потупила глаза.

— Пока Маргарет была жива, — пробормотала она, — как бы я ни противилась… все время чувствовала, что она меня ненавидела, даже в детстве. Стыдно признаться, но я не знала, верить ли тебе, когда ты сказал, что не выдавал меня папе и не говорил, что в тот давний день я играла в конюшне в кости. Это Маргарет ему обо всем рассказала, а я даже не догадывалась.

— Я знаю, дорогая. Я все слышал.

Внезапно глаза Сабрины наполнились слезами. Она уронила голову на грудь — так сильно переполняли ее чувства.

— Сабрина, ты что? — Но горячие, жгучие слезы катились все обильнее. Иен неловко дотронулся до ее плеча.

— Я понимаю, как тебе трудно. Слишком много смертей…

Ее рыдания, словно кинжал, пронзали его сердце.

— Дело не в этом, — всхлипнула Сабрина. Он терпеливо и ласково погладил ее по голове.

— А в чем же?

Она уткнулась лицом ему в грудь.

— В тебе!

Сильные руки старались успокоить и оградить от невзгод.

— Во мне? Но я…

— Я все время думаю, что если на месте Аласдэра оказался бы ты… — Сабрина потерлась щекой о его шею.

— Иен… если бы ты умер… — Ее голос осекся, настолько немыслимым было то, что она произнесла.

Иен замер. В том, как она говорила, было нечто необычное. Пальцем он поднял ее лицо за подбородок и заставил посмотреть на себя. И сам заглянул в подернутые дымкой зеленые глаза, боясь надеяться, боясь поверить…

— Ты бы меня оплакивала?

— Да. — Голос Сабрины дрогнул. — Да, — повторила она и почти выкрикнула: — Я тебя люблю, Иен! — Чувства хлынули наружу, словно прорвало плотину, и она была не в силах их удержать. — Я тебя люблю! И влюбилась давно, когда ты был еще мальчишкой.

Сердце Иена остановилось, сильно ударило и застучало опять. В горле сразу пересохло, голос изменил ему.

— А как же Джеми? Я считал, что ты его любишь, и когда он погиб, ты от меня отвернулась.

Глаза Сабрины подернулись печалью.

— Я очень переживала, болела душой, но никогда не переставала любить тебя. Только не сердись на меня, я так хотела, чтобы он остался жив — столько в нем было энергии и силы.

— Сабрина, я должен тебе кое-что сказать. Тебе это следует знать. Джеми мог бы легко меня убить: он стоял надо мной с занесенным мечом, но опустил клинок, а мог бы расправиться со мной и успеть скрыться.

Сабрина не мигая, смотрела на мужа, и от потрясения ее всю колотило. Ему грозила верная смерть! Зачем он это сказал? Зачем он только это сказал?

Она не могла вымолвить ни слова, лишь крепко обняла Иена за шею.