Развязывая тесемки Катиного плаща, Степан смотрел ей в лицо.

Никогда Катя не казалась ему такой красивой, как в эту минуту. Мелкие капельки дождя осели на ее бровях, на ресницах, делали их пушистыми, нежными; она была возбуждена, взволнована, дышала учащенно, порывисто, чуть приоткрыв рот.

Он осторожно взял ее за плечи, чувствуя, что в эту минуту должно произойти что-то очень важное, очень радостное, но мимо окон прогрохотал мотоцикл, и Катя, на миг прильнув к Степану, отстранилась от него.

- Костя приехал, - сказала она шопотом. - Ты знаешь... он вчера сватался. Я... я ему отказала.

В коридоре послышались энергичные шаги, в дверь постучали, и на пороге появился Костя Рыжиков. Увидев Степана, он отпрянул назад, но сразу же овладел собой.

И вот они сидят втроем у стола. О стекла ударяются крупные капли дождя. Из радиоприемника льется тихая музыка. Лампа бросает на лица мягкие, успокаивающие тени...

В ином обществе такая встреча двух соперников была бы немыслимой. Может быть даже силой решался бы спор о праве на любовь.

Сейчас это невозможно, - невозможно уже потому, что в комнате, где ярко горит электричество, где слышится музыка, где разговор идет о строительстве гигантских ГЭС, даже мысль о том, что женщину можно завоевать силой, прозвучит дико. Но человеческая трагедия остается: двое любят одну. И Степан видит, как мелкой дрожью дрожат у Кости губы. Вот он прервал речь на полуслове, закрыл ладонью глаза, сжал челюсти так, что на скулах вздулись крутые желваки, вскочил и быстро пошел к двери.

- Прости, Степан, - произнес он с порога хриплым, срывающимся голосом. - Прости, Катя... Я... я просто не могу... Я должен уйти... Я знаю, ты любишь...

Он не договорил, выбежав из комнаты. Через несколько секунд, набирая скорость, под окнами взвыл мотоцикл.

И Катя, и Степан долго сидели молча.

А о прозрачные стекла окна разбивались крупные дождевые капли и быстрыми струйками стекали вниз.

Шел дождь, животворный майский дождь.

Глава V

ТАЙГА-ТАЙГА...

Ночью на небольшом полустанке экспресс оставил голубой обтекаемый вагон и умчался. Тишина. Тайга подступила к железнодорожному полотну; чуть слышно шепчутся деревья; влажной прохладой, перегнив, шими листьями, свежим смолистым запахом дышит ветерок; где-то далеко за полустанком в небе вспыхивают неяркие отблески.

Студенты стоят у вагона. Для них все ново и необычно, они возбуждены и подавлены величием тайги.

- Ой, ой, ребята,- испуганно шепчет Лена Борзик, - смотрите, там тигр... Нет, медведь! Видите?

Миша Абраменко флегматично опровергает:

- Тигры здесь не водятся, а медведь к полотну не подойдет. Это пень.

- Сам ты пень! Смотри - шевелится!

Миша поправляет очки и бесстрашно идет в темноту.

Через минуту слышится его голос:

- Лена, иди посмотри, что это за тигр! Его можно доить.

Оказывается - корова. Лена смущена.

Небо постепенно бледнеет, проступают контуры предметов, тускло поблескивают рельсы. И вдруг из глубины чаши слышится гул моторов, пробивается яркий свет, выскакивают машины одна, другая, третья И уже видно, что это не какие-то гигантские вездеходы, а обычные газогенераторные "ЗИС" и мчатся они не напрямик, а по прекрасному шоссе.

А когда розовым светом засияли высокие легкие облака, где-то совсем близко прозвучал мощный заводский гудок, в небе проплыл пассажирский самолет, по шоссе промчался легковой автомобиль, грузовик, автоцистерна, Лена вздохнула:

- Вот тебе и "тайга-тайга, широкие просторы"! Здесь скоро поставят светофор и надписи: "Переходите на перекрестках" Нехватает только троллейбуса!

Троллейбуса, действительно, не было, но к железнодорожному полотну подкатил огромный автобус, и какойто человек прокричал в окошко.

- Товарищи, вы не из состава экспедиции?.. А, ну вот и хорошо!

Вслед за автобусом подъехала небольшая странная машина.