Кариес тебе на всю челюсть, подумал Картазаев. Он еще не успел прибыть, а его уже распродают. Но тут открылась дверь, и все мысли разом вылетели у него из головы, потому что вошла Калерия. Девушка чувствовала себя довольно свободно. Подошла, взяла апельсин и прямо-таки рухнула в кресло, высоко задрав ноги, полностью открытые кожаной мини-юбкой.

— Кончай жрать! — грубо сказал Дубарь, он не скрывал своей неприязни. — Когда твой дружок явится, красотка? Что ты нас все обещаниями кормишь? Мы терпим тебя до поры до времени, а потом возьмем и прирежем.

Картазаев ломал голову над запутанной ситуацией. Как Калерии удалось вырваться от репликаторов? И что общего у нее с бандитами?

Дверь приоткрылась, и заглянувший парень в кожанке крикнул Гусу:

— Придурок прибыл! Его видели, как он к Пупе входил!

Правильно умные люди говорят, беда не ходит одна. Мало того, что бандиты почти сразу узнали про него, так надо было такому случиться, что он инстинктивно отшагнув при упоминании своего имени (и чего боялся? Что они сразу на крышу полезут?), сделал это крайне неудачно, зачерпнув штаниной оттопыренный кусок железа.

Материя с треском порвалась, сталь громко лязгнула, укладываясь на место, и разговор внизу разом смолк. Хорошо понимая, что собственно ничего хорошего, и вся его конспирация полетела к черту, Картазаев двинулся обратно, по инерции ступая как можно тише.

И в это время взорвалось. Стальной лист выметнулся почти из-под ног, светя созвездием вновь приобретенных дыр, которых становилось все больше.

Уже не таясь, Картазаев побежал к стене, а вслед за ним крыша бугрилась и дырявилась все новыми пулевыми отверстиями. Злые свинцовые гейзеры лопались почти под ногами. Бандиты бежали по низу и беспорядочно палили из всего, чего можно.

Картазаев добежал до трубы и, истошно вцепившись руками, зубами, полез вверх. Он и не представлял, что по такой гладкой трубе, по которой он с таким трудом спустился, можно еще и лезть вверх. Ужас придал ему силы, в его работе это случалось довольно часто, и он кое-как добрался до второго этажа.

Разбив и распахнув окно, он как раз влезал внутрь. Внутри тоже был шухер необыкновенный. Гремели шаги, и в запертую дверь стали ломиться. Дверь трещала, от косяка отлипали длинные печальные щепы.

Картазаев уже взобрался на подоконник обеими коленями, вознамериваясь спрыгнуть вниз, когда откуда ни возьмись, перед ним предстала обнаженная девица. Он не успел не то, что вякнуть, а просто пасть раскрыть, как девица засветила ему чем-то, очень похожим на бейсбольную биту.

И так получилось, что, балансируя на подоконнике, он даже не смог защититься. Девка била профессионально, как бейсболист, у него только искры из глаз посыпались. И почти сразу он увидел опять тот же самый подоконник, только чуть впереди. Он задергал руками, запоздало понимая, что до него, пожалуй, сложно будет дотянуться. Для этого надо иметь руки хотя бы в пару раз длиннее.

Потом он увидел запрокинутое небо с застывшими в виде змеи облаками. Мимо рукотворными утесами взметнулись стены.

Пролетев три метра, Картазаев, словно болид легко и свободно пробил крышу. Еще через два метра свободное паление прервал твердый пол, на котором он и растянулся с болезненным стоном.

— Кидала, иди сюда, дорогуша! — известный в определенных кругах бандит и мокрушник Егор по кличке Кудря поманил таксу.

Кидала собака ласкучая. Хвостом машет так, что, того и гляди, отвалится. Егора вообще обожает. Он заговаривает с ней еще нежнее, и от полного безраздельного счастья такса валится на бок и расслаблено пускает фонтанчики. У таксы оргазм.

Идиллию прерывает шум сверзившегося сверху человека, ругань и стоны. Егор уже держит в руках помповое ружье:

— Ты откуда такой красивый? — вопрошает он.

— Помоги скрыться, я тебе заплачу! — торопливо проговорил Картазаев, пытаясь подняться.