— Хорошая девка была. Жалко, с мужиками не трахалась, — печально проговорил Мика, и все согласно кивнули головами.

В борьбе с крысоловом Картазаев лишился одного ботинка и теперь хромал. Второй ботинок не поднималась снять рука.

Он сидел на мраморном полу и сооружал себе что-то вроде обмоток из найденной скатерти, рассуждая о превратностях судьбы. В рейхстаге полно умных книжек с миллионами полезных советов, а ботинок нет ни одного, и он вынужден ходить босой.

Через какое-то время Картазаев поймал на себе полный сочувствия взгляд Мики.

— У меня батяня тоже хромой был, — сказал тот. — Его хохотун зацепил, когда он на Зябь за лекарствами для меня ходил. У меня как раз ветрянка была.

— А что, на Зяби и лекарства есть? — удивился Картазаев.

— На Зяби есть все. Главное, зайти поглубже. Только там опасно. Знающие люди говорят, дальше начинаются сплошные гнездовища хохотунов.

— Да откуда там знающим людям взяться? — встрял Свин. — Из тех, кто зашел дальше чистилища, никто не вернулся.

— А Вилли Архангел? Он же уцелел. Говорят, что он халат свой с самого могильника принес.

— Враки, — убежденно заявил Мика. — В могильник точно никому не попасть. Монахи его днем и ночью пасут.

— А чего они его пасут? — спросил Картазаев, но как-то вяло, мало ли что там монахи пасут, коров, например.

Но в это время появился Санта и сказал:

— Знак появился!

Все опрометью бросились на знакомую галерку. Рейхстаг был построен рядом с парком, бессистемно заросшим буйной растительностью ржавого цвета.

Парк с двух сторон сжимали проспекты с брошенными машинами и кучами мусора. Будто стремясь раздавить парк, они сужались в перспективе в одной точке — во Дворце.

Дворец возвышался настоящей громадой. Пожалуй, его размеры даже превосходили размеры настоящего Дворца. Хотя кто его знает, кто из них более настоящий и реальный.

— Смотрите — знак! — крикнул Мика, указывая на близлежащий перекресток.

За время путешествия в Вольде Картазаев как-то привык, что ничего нигде не работает. Теперь он воочию убедился, что это не так.

На перекрестке горел красный сигнал светофора. Хотя с начала времени наблюдения прошло длительное время, он так ни разу не сменился.

— Почему красный? — спросил Картазаев.

— По качану, Придурок! — воскликнул Свин. — Будешь вопросы задавать или ехать?

Картазаев запоздало убедился, что все ждут только его, оставив ему место за рулем.

— Почему я? — нехотя спросил он, потому что никогда не любил шоферить.

— Дальше за рулем только водитель имеет право ехать, а то Обервальд не пропустит, — пояснил Свин.

На вопрос почему, он только пожал плечами.

— Нельзя и все тут. Не положено.

Кем положено? На кого?

Картазаев пожал плечами, забрался за руль. Подвигал рычагами и педалями, привыкая.

— Нет, Придурок, ты точно дождешься, что свет сменится! — не выдержал Свин.

Картазаев включил зажигание. Одновременно с заурчавшим мотором, машина рванула с места.

— Класс! — мальчишки зацокали языками от восторга, особенно Мика.

Картазаев выкрутил руль, но не резко, позволяя машине по пологой дуге вписаться в поворот на пандус, когда уже казалось, что они промахнутся, что опять таки вызвало бурю восторга. Хоть и не было особых причин для радости, он испытал подъем. Они не стояли, они ехали. До Дворца не более километра, его видно без бинокля.