Это произошло в середине подъема, и Картазаев лихорадочно вжал тормоз, предотвращая сползание машины назад в тоннель.

— Толкайте! Чего сидите? — рявкнул он.

Подростки высыпали наружу и, подбадривая друг друга выкриками, дотолкали машину до горизонтальной площадки.

Оживление быстро смолкло, будто поглощенное массивными бетонными стенами. Из зала опять-таки вело два тоннеля.

— Тот к выходу, — Свин указал на левый.

Насчет правого никто ничего не спросил, потому что он имел огненно красную предупреждающую табличку: "Опасно — репликаторы! Вход обслуживающему персоналу воспрещен!"

— Где же вы тут жили? — спросил Картазаев у Свина.

Толстяк насупился.

— Отстань от него, Придурок, он свое имя забыл, — сказал Мика.

Калерия пояснила:

— Они все такие с Обервальда выходили. Им давали специальные таблетки, чтобы они ничего не помнили. Он и в семью поэтому вернуться не смог. С тех пор с Сантой кантуется. Только благодаря ему и жив до сих пор. Обычно, те, кто побывал в Обервальде, ходили как неприкаянные до тех пор, пока не пропадали.

— Куда пропадали? — сразу насторожился Картазаев.

— Не знаю, — беззаботно пожала плечами девушка.

Сказанное очень не понравилось Картазаеву.

— Может быть, их для этого и выпускали, чтобы потом они пропадали? — подумал он вслух. — Что-то тут не клеится.

Его отвлек Мика, бесцеремонно трясший его за рукав.

— Ну что, Придурок, так и будем ждать, пока ты свои мысли будешь склеивать? — спросил он.

Картазаев поморщился. Мика определенно начинал его раздражать.

— Бензин надо искать, — проворчал он.

— И где?

Картазаев указал на правый ход.

— Ты совсем спятил, Придурок, — хохотнул Мика. — Туда же нельзя.

— Ну, тогда сиди и жди, пока тебе кто-нибудь бензин принесет! — уже в открытую вспылил Картазаев. — Представляешь, бродит бедолага по тоннелю с полной канистрой и прямо-таки не знает, куда ее деть.

— Прекратите сориться, — разняла их Калерия.

Вот уж никогда бы не подумал, что я, сорокалетний мужик, полковник, представленный в свое время к Герою, но звезду не получивший из-за происков Данюка, что я буду на полном серьезе сориться с двенадцатилетним пацаном, подумал Картазаев.

Но тут же пресек себя. Возможно, не было бы всего этого кошмара вокруг, если бы они в свое время повнимательнее относились к таким вот Микам и Сантам. Любить их никто не заставляет, хотя бы обратить внимание.

Что-то я не вовремя о любви начал рассуждать, подумал Картазаев.

Его отвлекло знакомое подергивание за рукав. Картазаев с удивлением констатировал, что на этот раз Мика не вызвал особого раздражения.

— Чего тебе?

— Санта сказал, что идти можно. В Обервальде давно никто не живет. А ты боялся, Придурок!

— Не все ж такие смелые как ты, — по инерции огрызнулся Картазаев и тут только заметил, что Мика успел позаботиться о себе и напялил цветистый халат Вилли Архангела. — Что, замерз, пацан?

— Хватит вам, наконец, — одернула их Калерия. — Всем надо быть осторожнее. Санта сказал, быть начеку.

— Санта сказал, быть начеку, — саркастически передразнил Картазаев, но его актерский пассаж проигнорировали, все уже довольно энергично двинулись в правый тоннель.

Правильнее было бы назвать его коридором, потому что на тоннель он не тянул: был слишком узок, два человека могли разойтись в нем с большим трудом.