— Это не люстры, — проговорил Санта.

И тут до Картазаева дошло. И ему стало так жутко, как не было жутко никогда в жизни. Заледенели кончики пальцев, потом руки до плеч, и холод распространился дальше, до самого сердца.

— Уходим! Только тихо! — быстро проговорил он.

Им следовало как можно быстрее слинять из этого гиблого места, где, судя по всему, действительно давно не жили люди, но было нечто другое. Отталкивающее, мерзкое, нечеловеческое.

Над ними висели коконы.

Пока Картазаев пятился, он не спускал с них автомата. Коконы висели величественно, и смотрелись абсолютно чужеродной вещью среди обычной человеческой архитектуры.

Убравшись в коридор, Картазаев заметил, что Санта не выглядит испуганным, а ждет, пока он тут перестанет размахивать заряженным оружием.

— Ты знал? — спросил Картазаев, вешая автомат за спину. — Что это?

В ответ Санта прижал палец к губам, потом указал на дверь рядом с собой. Изменившись в лице, Картазаев саданул ногой со всей дури. Дверь оказалась дерьмовой, фанера, и лишь то, что она распахнулась от удара, не позволило ей переломиться пополам.

За дверью открылся чулан, на полу кто-то беспомощно барахтался.

— Кто такой? Звание? Задание? — выкрикнул Картазаев.

Когда ему не ответили, передернул затвор, но был остановлен Сантой.

— Поднимайся, — проговорил тот без интонаций.

Неизвестному удалось подняться лишь с превеликим трудом. Что и немудрено. Весу в парне было далеко за сто. Шеи нет из-за свисающих щек, глаза щелочки.

— Хорошо вас тут кормят, видать, — заметил Картазаев. — Что тут делал? Подслушивал?

Толстяк, не отвечая, продолжал взирать на них сквозь щелочки глаз с невозмутимостью Будды.

— Не будешь говорить? — понял Картазаев. — Отказываешься принципиально. Врешь, будешь.

И опять был остановлен Сантой.

— Посмотри на его рот, — подсказал он.

Картазаев посмотрел, потом, не веря себе, даже сунул палец, который уткнулся в гибкую кожную перепонку. Губы у толстяка были, а ротового отверстия нет.

— Ему что, рот зашили? — не понял он.

— Это не человек.

Картазаев внутренне крякнул.

— Говорить он не может, но слышать то слышит. Бензин где? Бочки! Канистры! — прикрикивая, он тряс толстяка за плечо. Энергично.

Тот закивал головой и указал пальцем в даль.

— Не надо туда ходить, — встрял Санта.

— Нам нужен бензин, — возразил Картазаев и, обращаясь к толстяку велел. — Веди. И без фокусов.

Санта пошел с ними, хотя Картазаев разрешал ему остаться.

Вскоре они вышли в комнату, где в полу имелись кольца с продетыми цепями.

— Собак что ли привязывали? — не понял Картазаев.

Ответа естественно не получил. Цепи венчали ошейники, и толстяк с видимым страхом прошел мимо них.

— Здесь держали репликантов, — пояснил Санта.

Пол был заляпан неопрятными пятнами.

Но тут тишину прорезал полный ужаса крик.

Толстяк только этого и ждал, прыснул в какую-то нору. Картазаев сунулся за ним, но был остановлен.

— Назад! Быстро! — выдохнул Санта.

Они побежали, уже не щадя себя, ударяясь в темноте о железяки и углы. Только одна мысль билась у Картазаева в мозгу. Кто-то из — детей влип. Кто же из них?

Почему- то теперь это ему казалось важным.

Мика сначала сунулся в центральный ход, но сразу за дверью наткнулся на свалку из обезображенной сваркой арматуры.