Он укоризненно помахал перед моим носом своим пальцем, сложив черты лица в сложную гримасу. Понять это выражение можно было по-разному: от "ну ты и хват!" до "сгною в карцере за сорванное дежурство!" Я так же неопределенно улыбнулся в ответ — виновато и смущенно улыбнулся. Мол, что тут скажешь? Разве я мог такое подумать?

Одна часть моего разума ликовала — кажется, я не подозреваемый и отделаюсь внушением от этого усталого и в целом, довольно приятного милиционера. Другая, наоборот — напряглась. А с чего бы, спросила она скептически, капитану мне все это рассказывать? Я что ему — друг? Сват или брат? Нет, он первый раз в жизни меня видит, как и я его. Так с чего вдруг такая доверительность? Эти намеки и молчаливое мужское одобрение? Что за игра вообще? Нет, если капитан действительно волновался, то сейчас вполне мог себе позволить облегченно выдохнуть — не пропала интуристка, а значит не будет порки на ковре у начальника в кабинете. Но болтать об этом и строить из себя рубаху-парня? Да ни за что на свете! Мой мир или нет, а профдеформация у всех служителей закона одинаковая.

Если пристально присмотреться к его поведению, то сразу станет понятно, что это игра. Причем, предназначенная только для меня. Чтобы я уверился в том, что тут происходит, и не искал скрытых смыслов. Вот, мол, капитан Смирнов. Он искал девушку, иностранку. Очень переживал, да еще и подруга пропавшей на мозг капала. На грани срыва, можно сказать, человек. И тут — чудо! Все разрешилось банальным адюльтером. Отсюда и радости полные штаны, и язык без костей.

А если это человек Корейца? Я не знаю, зачем ему Хелена, но может он меня так забалтывает просто?

В этот момент в свете фар милицейской машины появилась девичья фигурка. Клару я опознал сразу, и тотчас подозрения относительно капитана рассеялись. Бандиты бы не привезли сюда подругу Хелены.

— Хелена! — прокричала та, промчавшись мимо, как фурия, но успев одарить меня испепеляющим взглядом. — С тобой все в порядке? Он ничего тебе не сделал?

— Клара? — моя спутница только сейчас поняла, что происходит. — Ты вызвала полицию?

— А что мне было делать? — тут же ринулась в атаку ее подруга. — Ты пропала, на звонки не отвечаешь, а когда дежурный сказал, что ты находишься черт знает где…

Подозрения рассеялись, а сомнения остались. Что-то, тем не менее, с этим капитаном, было не так. Например, он до сих пор у меня документы не проверил… Мог, конечно, просто забыть… Ты сам-то себя слышишь?

— Бранятся? — тем временем Смирнов с довольным видом наблюдал за воссоединением подруг — Я по-немецки очень плохо волоку, слов пять-десять знаю, и все. А ты прям, как на родном шпрехаешь! Молодец! Слушай, а давай без шумихи все сделаем, ладно? Помиловался с девчонкой — никаких претензий, если по согласию. А я их сейчас заберу, и в отель отвезу. Завтра уже с ней созвонишься, если есть желание, но сейчас — извини. Начальство с меня шкуру спустит, если я не отчитаюсь. Лады?

— Э-м-м... — только и смог я выдавать, сокрушенный его напором.

— Тогда скажи им, пусть кончают собачиться, и идут ко мне в машину. А то я такую сложную фразу не осилю, а через польку переводить… Блин, половина третьего уже! Вся ночь коту под хвост!

И тут я понял, что было не так с капитаном милиции Смирновым. Не ведут себя так милицейские. Вот это вот влезание под кожу, дружеское, ничем не обоснованное расположение. А бумажки? А отчеты? А установление личности, наконец? Без шумихи, ага! Так мог только конторский сказать!

Если подумать — это даже логично. Пропавшая иностранка больше по профилю КГБ, а не милиции. И Смирнов, какой бы ни была его настоящая фамилия, оттуда.