– Братья и сестры! Не существует греха большего, чем лень. Сам господь бог сказал: «В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из коей ты взят; ибо прах ты, и в прах возвратишься».

Какой‑то нищий, очевидно постоянный потребитель даровых обедов, а посему отличный знаток библии, выкрикнул с места:

– Однако сказал же Иисус: «Взгляните на птиц небесных: они не сеют, не жнут, не собирают в житницы, и отец ваш небесный питает их».

Брат Кундзыньш покраснел от негодования, однако быстро овладел собой:

– Сие относится к лицам, коих творец от рождения наделил дарами своими, коих избрал для иной, высшей стези. А у вас на уме должно быть другое мудрое изречение: «Не в лени и праздности возвысишь народ свой»! – Проповедник потряс своим костлявым перстом и пригрозил слушателям: – Не в лени и праздности! А что мы зрим окрест себя? Совращенные безбожниками рабочие бросают работу и предаются лености. Пусть те, кто забыл об этом назидании божьем, о вере, содрогнутся в страхе пред карой небесной! Ибо сказано господом богом: «Сурова будет кара моя, и велик будет скрежет зубовный». Все десять египетских казней низвергнутся на ваши грешные головы. Посему, любезные братья и сестры, пока вы еще не окончательно погрязли в греховном болоте, призываю вас изгнать дьявола‑искусителя из сердец ваших! Вернитесь на путь истинный! Кто желает облегчить свою совесть?

– Я! Я! – послышалось из задних рядов.

– Пусть брат выйдет вперед! – пригласил проповедник.

К кафедре протиснулся щуплый, юркий человек. Из его жуликоватых глаз катились крупные слезы.

– Я много грешил перед господом богом! – каялся он, колотя себя в грудь кулаками. – Я всю жизнь предаюсь лени! Уже в детстве, когда мать посылала меня полоть свеклу, я увиливал от работы. Так вот я и увязал все глубже в проклятом болоте греха. Семя дьявольского искушения нашло во мне благодатную почву! Я был одним из тех, кто подстрекал легковерных бастовать и поднимать руку на чужое добро. Но только что мне явилась пречистая дева Мария и сказала: «Закрыты будут для тебя врата райские! Не знать тебе покоя ни в земной жизни, ни в загробной!» О господи, простишь ли ты меня, грешного?

Проповедник казался очень растроганным. Он сошел с кафедры и сердечно потряс руку кающемуся грешнику.

– Как зовут тебя, брат? – спросил он, и влага заблестела на его очах.

– Шноринь, Свимпулис Шноринь! – всхлипнул тот в ответ.

– Вот ведь ханжа какой! – прошептала соседка Робиса, крупная женщина с красными руками прачки. – Будто сам не знает его имени… Уже третий раз гляжу на эту комедию.

– Велика милость божья, брат Шноринь, – утешил его проповедник, – не отчаивайся, ты еще можешь искупить свои грехи! Ступай с сестрой Эммой и поведай всем о явившемся тебе чуде! – И с этими словами он вручил Шнориню несколько экземпляров «Спасательного круга» и листков с псалмами.

Сестра Эмма нацепила на себя кружку для пожертвований, и оба, сопровождаемые усмешками, покинули зал. Робис тоже подошел к двери и убедился в том, что на улице торчат шпики.

– Берите пример с брата Шнориня! Кто еще желает исповедаться в своих грехах и обрести душевный покой?

Робис выступил вперед и произнес громким голосом:

– Братья и сестры, выслушайте меня! И на меня снизошло просветление.