— Две страницы в одну линейку. Я с шестого класса начал, но только иногда приходится подправлять. Ну, что я год назад был? Мальчишка. Записал, например, — научиться фотографировать. Сейчас, конечно, пришлось изменить…

— Такие мелочи, ясно, не стоит, — сказал Коля Белых. — У тебя потому и получилось две страницы, что ты всё подряд записываешь. Мне б одного листочка хватило: кончить ремесленное, поступить на огромный завод, получить шестой разряд… Вполне на пять лет хватит. Ну, конечно, одеться прилично; чтоб деньги всегда были…

— Это не называется мечта, — презрительно сказал Митя. — Это всякий может.

— А по-твоему, мечта — это когда не может?

— Нет. Когда кажется, что невозможно, а ты сумел.

— Ну, например?

— Например, — покраснев до ушей, сказал Митя, — лауреат Сталинской премии. Нам тут про Зайчикова мастер рассказывал… Он на одном ленинградском заводе…

Вспомнив, что Зайчиков — слесарь, Митя запнулся и замолчал. Поднимать об этом разговор после общего умиротворения, пожалуй, не следовало.

— Хватил! — присвистнул Коля Белых. — Зайчиков такой человек…

Он тоже замолчал, вспомнив, что лауреат Сталинской премии Зайчиков, хотя и слесарь, но биографию его он всё-таки вырезал из газеты, — очень уж замечательный человек.

— Зайчиков — это, брат ты мой…

— Конечно, хватил, — охотно согласился Митя. — Мы ж про мечту говорим. Я ж не говорю, что это надо в тетрадку записывать. Это в уме.

Петя Фунтиков степенно и рассудительно заметил, что если намечать план для себя, то надо исходить из реальных возможностей. Костюм и деньги — чепуха. Вот, например, образование — это дело. Его ни пропить, ни проесть никогда нельзя. И на спине его не носить. Он лично учится в вечерней школе в восьмом классе. Жизнь покажет, как ему поступать дальше. Он еще в детстве так много думал о будущем, что теперь зарекся загадывать наперед.

— Так у тебя же специальность уже есть. Ты слесарь.

— Мало ли кто со слесаря начинал, — загадочно сказал Петя.

Ваня Тихонов возразил, что взрослые тоже думают наперед. Об этом думают не только отдельные люди, а целое государство.

— То совсем другое дело, — сказал Петя, чувствуя, что его позиция зашаталась.

— Почему другое? Государство состоит из людей. Раз у него есть план, — значит, и у отдельного человека, тем более, может быть план.

— Конечно, — согласился Митя. — Я, например, обязательно должен мать к себе перевезти.

— Куда?

— Куда я, туда и она.

— А хозяйство? — спросил Петя.

— Была б мать, а хозяйство заведется, — сказал Сережа, выросший в детском доме. — А у меня, ребята, всё не как у людей. Какие-то дурацкие фантазии…

Он смущенно умолк, но товарищи с таким любопытством смотрели на него, что Сережа приободрился.

— Только вы не смейтесь… Вот проходит много лет. Я иду по городу, захожу в такое хорошее высотное здание, со швейцаром, сдаю кепку на вешалку, подымаюсь на лифте. На дверях написано: «Министр П. Фунтиков». За столом сидит Петька…

— Ну, а дальше?

— Дальше ничего. Сидим, ремесленное вспоминает. Я ж вас предупреждал, — глупые фантазии. Или, например, приземляюсь на Северном полюсе. Зимовка. Начальник зимовки — Митька Власов.

— Ну?

— Садимся, вспоминаем ремесленное.