Изменить размер шрифта - +

— Что случилось?

— Вино, я выпила слишком много… Оно очень коварное, — бормотала Бетти.

Глаза слипались. Хорошо бы сейчас выпить пару чашек крепкого кофе, чтобы прийти в себя.

— Думаю, вам лучше сесть к плите, — посоветовал Симон, сочувственно глядя на нее.

— Нет, не к огню, — заплетающимся языком пробормотала Бетти. — На свежий воздух.

— В такую погоду?! Вы шутите!

— Надо подкинуть дров. — Она повторила попытку встать на ноги.

— Предоставьте это мне. Эй, вы слышали, что я сказал? — Ей показалось, что в голосе мужчины прозвучало больше насмешки, чем заботы.

Он поднял ее на руки и перенес в одно из кресел напротив плиты. Затуманенное сознание Бетти отметило смуглость лица, шеи Симона. В голову пришла фривольная мысль: как красиво должно быть стройное оливковое тело, но девушка тут же устыдилась своей нескромности.

— Не слишком жарко? — донесся откуда-то голос Симона, и Бетти с трудом открыла глаза. Гость, оперевшись обеими руками на подлокотники кресла, склонился над ней.

Воротник рубашки был расстегнут, и Бетти мельком увидела волосы на мускулистой груди Симона. У нее непривычно засосало под ложечкой. Торс Бенджамина был гладким, кожа белой. Он не любил загорать, и лишь однажды ей с трудом удалось уговорить жениха снять рубашку и подставить свое тщедушное тело ласкающим лучам солнца. В тот день они с Ллойдом и Хелен катались на лодке по Арканзасу. Брат беззлобно подтрунивал над будущим зятем, но от Бетти не ускользнул полный жалости и сочувствия взгляд Хелен, брошенный в сторону Бена.

Да, Бен выглядел не так мужественно, как Симон. Бетти вздрогнула от неожиданного прикосновения теплых губ к ее лбу.

— Я просто проверил, нет ли у вас температуры, — с усмешкой успокоил ее Симон.

— Позаботились бы лучше о своем здоровье, — с трудом выговаривая слова, возразила она. — Идти пешком в такую метель…

— А что мне оставалось, по-вашему, делать? Закрыться в машине, чтобы замерзнуть совсем?

Внезапно Бетти стало стыдно. Человек проделал Бог знает какой путь, чтобы познакомиться с дальними родственниками, а ему оказывают более чем прохладный прием. И все потому, что ждали в гости женщину, а приехал мужчина. Нет-нет, надо постараться взять себя в руки.

— По-моему, вам необходимо прилечь, — озабоченно заметил Симон, внимательно вглядываясь в ее лицо.

— Не могу… не могу идти в кровать… с вами, — пролепетала она.

Ей показалось, что Симон рассмеялся. Зачем она перечит? Бетти охватило какое-то тупое равнодушие, голова становилась все тяжелее и тяжелее, веки слипались. Как сквозь вату до нее донеслись слова:

— Если это вас так сильно тревожит, я могу устроиться внизу. Мне частенько приходилось спать на земле. Не забывайте, я же археолог.

Симон легко, словно пушинку, поднял ее на руки и направился к лестнице. Не без смущения Бетти призналась себе, что ей нравится близость сильного мужского тела, нравится чувствовать себя слабой и беспомощной, нравится, когда кто-то принимает за нее решения. Наверное, Симон питает к ней братские чувства, поэтому так внимателен и заботлив.

А к Ллойду ты ничего подобного не испытываешь, ехидно заметил внутренний голос.

Лестница была крутой, но, к восхищению Бетти, Симон даже не запыхался, поднявшись на второй этаж и бережно неся ее на руках. Она попыталась представить Бенджамина, несущего ее в спальню после свадьбы, но не смогла.

Элизабет напомнила себе, что помолвлена с Беном, и дело вовсе не в том, чтобы выйти замуж за атлета, способного носить тебя на руках. Бенджамин обладает другими достоинствами… более важными.

Быстрый переход