Хорнблоуэр испытывал двойственное чувство, причиной которого могли быть последние слова Марсдена, с одной стороны, а с другой, он едва держался на ногах от голода и усталости. Голова у него шла кругом, окружающая действительность казалась чем-то нереальным, и эта нереальность еще больше усугублялась хладнокровной манерой поведения обоих джентльменов, с которыми он имел честь беседовать. Странные мысли заворочались в голове у Хорнблоуэра, дикие, безумные идеи… Но были ли они так уж безумны в этом безрассудном мире, в котором огромные флоты выходили в море по чьей-то прихоти, а послания императора служили предметом для насмешки? Он попытался избавиться от этих бредовых замыслов, но лишь только ему это удалось, как услужливый мозг подбросил дополнительные аргументы, с неумолимой логикой выстраивающие в единое целое его фантастические гипотезы.

Марсден снова смотрел на Хорнблоуэра своим ледяным взглядом, словно пронизывая его насквозь.

— Капитан, вы сослужили важную службу Королю и стране, — сказал Марсден. Его слова можно было счесть за похвалу, если бы не тон и манера выражаться, более подходящие судье, выносящему приговор пойманному преступнику.

— Надеюсь, что это так, сэр, — ответил капитан.

— А почему вы на это надеетесь?

Что за идиотский вопрос?! Тем более идиотский, что ответ на него очевиден.

— Я имею честь быть королевским офицером, сэр.

— А не потому ли, капитан, что вы рассчитываете на награду?

— Я вовсе не думал об этом, сэр. В конце концов, все это произошло по чистой случайности.

Теперь разговор напоминал словесную дуэль, и это обстоятельство начало раздражать Хорнблоуэра. Возможно, Марсдену такие игры нравились, и он получал некое удовольствие, охлаждая чрезмерно горячие амбиции многочисленных морских офицеров, ищущих для себя повышения или места.

— Чертовски жаль, что это письмо на самом деле не содержит особо важных сведений, — продолжал Марсден. — Оно только подтверждает наши догадки о том, что Бони не собирается посылать подкреплении на Мартинику.

— Но ведь имея это письмо в качестве образчика… — горячо заговорил капитан, но тут же замолк, злясь на себя за сорвавшиеся с языка необдуманные слова.

— В качестве образчика… — повторил Марсден.

— Мы бы хотели выслушать ваши предложения, капитан, — сказал Барроу.

— Я не могу позволить себе отнимать у вас время, джентльмены, — пролепетал Хорнблоуэр, чувствуя под ногами внезапно разверзнувшуюся пропасть.

— Нет уж, продолжайте, раз начали, — твердо сказал Барроу, — прошу вас.

Путей к отступлению больше не оставалось. Капитан отбросил всю свою осторожность и заговорил:

— Почему бы не отправить Вильневу подложный приказ Бони с требованием незамедлительно покинуть Ферроль и выйти в море. Конечно, нужен убедительный предлог… Что если написать, к примеру, будто Декре удалось вырваться из Бреста, и он будет ожидать Вильнева с его флотом где-нибудь в районе мыса Клер. Вильневу придется выполнить приказ и вывести свои корабли из Ферроля. А именно это нам и нужно. Разбив Вильнева, мы спасем Англию.

Ну вот, теперь он все сказал. Две пары глаз уставились на него со странным выражением.

— Да, такое решение проблемы было бы просто идеальным, капитан, — сказал, наконец, Марсден. — Вот только как все это осуществить на деле? Как, например, вы собираетесь доставить Вильневу ваш подложный приказ?

Судя по тону, Секретарь Адмиралтейства каждый день сталкивался с безумными планами уничтожения французского флота, уж во всяком случае, не реже раза в неделю. Но капитан не собирался отступать.