— Виски? Бренди? Ром? — осведомился Миранда, открывая дверцу стенного шкафа.

— Капельку бренди, если можно, — сказал Барроу.

— А у вас есть ямайский ром, сэр? — спросил Хорнблоуэр, которому тортильи на блюде напомнили совместные с Бушем трапезы в кабаках Кингстона.

— Разумеется, капитан! Не только ямайский, но и кубинский. Большинство истинных ценителей предпочитает последний. Но я не хочу никому навязывать своего мнения. Попробуйте оба, сеньор Хорнблоуэр, и решите сами, что вам больше нравится.

Хорнблоуэр последовал совету хозяина и вскоре пришел к тому же выводу: кубинский ром оказался на самом деле лучше ямайского. Ему не раз приходилось присутствовать на званых обедах у прославленных капитанов и адмиралов, но нигде угощение не было таким вкусным. Холодные закуски буквально таяли во рту, а седло барашка под острым, удивительно ароматным соусом не шло ни в какое сравнение с той жилистой бараниной, какую приходилось есть в море даже на адмиральском флагмане. Молодое парное мясо с любимым молодым картофелем — что может быть лучше?! Покончив с первой порцией, Хорнблоуэр отрезал себе еще кусок баранины, не испытывая при этом никаких угрызений совести. На блюде еще осталось достаточно для целого десятка едоков, тогда как за столом сидело всего трое. Совсем другое дело на обеде у адмирала, где младшим офицерам не всегда удавалось даже попробовать то или иное блюдо, — все расхватывали старшие по чину, — не говоря уже о повторной порции.

— Ваш повар — просто чудо, сеньор Миранда, — сказал капитан, оторвавшись наконец от тарелки. — Где вы его раздобыли, если не секрет?

— Да, отлично готовит, шельмец, — подтвердил Миранда, самодовольно улыбаясь. — Ничего удивительного, в свое время он служил шеф-поваром у вице-короля Перу.

— В самом деле? — заинтересовался Барроу. — И как же вам удалось переманить его, граф? Насколько я знаю поваров, они не очень-то жалуют походную жизнь и скитания.

— Гонсалесу такая жизнь нравится, — возразил Миранда, — кроме того, я его не сманивал. Он сам предложил мне взять его на службу, когда я собирался отплывать во Францию.

— Как?! Он добровольно покинул службу у короля, семью, родную землю, чтобы отправиться с вами за тридевять земель? Невероятно! — воскликнул Барроу.

— Ну, не то чтобы совсем добровольно… — протянул Миранда.

— Ага! Так я и знал! — вскричал Барроу. — Здесь есть какая-то тайна. Расскажите нам, граф, прошу вас.

— Да не было никакой тайны, — нехотя сказал Миранда, — просто Гонсалес отравил племянника вице-короля, и ему надо было срочно покинуть страну.

— То есть как это отравил? — прошептал потрясенный Барроу.

— Да очень просто. У нас в Перу растет одно растение. Не знаю, как оно называется по латыни, но мы называем его яблоком смерти. На Кубе это растение называют «манзанилла». Гонсалес подмешал сок манзаниллы в острый соус, который каждый раз готовили специально для молодого человека. Вообще-то манзаниллой отравиться не просто, — яд выдает специфический запах. Но в остром соусе с разнообразными приправами различить этот запах почти невозможно… Так что племянник скончался полчаса спустя после обеда в страшных мучениях.