— Год назад он все еще был комендантом, — ответил Миранда. — А что с ним сталось теперь, я не знаю. По всей вероятности, он и сейчас на том же посту, если жив, конечно.

— Будем надеяться, что это так. Жаль будет, если такой хороший человек умрет. Хотя возраст…

Хорнблоуэр замолчал, вспоминая тяжкое время, когда его порой охватывало такое безнадежное отчаяние, что хотелось руки на себя наложить. Не отнесись тогда к нему дон Педро с почти отеческой заботой, кто знает, чем бы все закончилось. Случаи самоубийства среди пленных офицеров были обычным делом.

— Скажу, не хвастаясь, — заговорил Миранда после короткой паузы, — что с окрестностями Ферроля я знаком сравнительно неплохо. В тамошних горах полно отличных укрытий, которые мы сможем использовать в случае нужды. А самое главное — в Ферроле живет человек, на которого я могу положиться как на каменную стену. Он мой земляк и давний друг. В Старый Свет он вернулся, когда получил наследство от умершего родственника. Это произошло лет десять или двенадцать назад. Он обосновался в Ферроле и очень удачно повел дела. Сейчас у него несколько рыболовных шхун и около сотни лодок. В случае необходимости, его помощь может оказаться для нас бесценной.

С этим утверждением Хорнблоуэр не мог не согласиться. Иметь в стане врагов союзника, владеющего целой рыбачьей флотилией, — это огромная удача. Более того, такой человек наверняка обладал обширной информацией, которая могла пригодиться для осуществления основной операции по доставке подложного приказа в руки адмирала Вильнева.

— А вы поддерживаете связь с этим человеком, дои Франсиско? — спросил Хорнблоуэр.

— Мы переписывались, пока я служил во Франции, но последний год я был лишен возможности отправлять письма в Испанию по известным вам причинам. Но в Ферроле я обязательно найду способ с ним связаться. Вы можете не беспокоиться.

Хорнблоуэр подумал про себя, что с таким ценным человеком хорошо бы связаться заранее, но решил не поднимать этой темы, по крайней мере до тех пор, пока план действий не примет реальных очертаний.

Начало смеркаться. Воздух посвежел. Хорнблоуэр зябко поежился — тонкое сукно мундира плохо защищало от холода. Заметив это, сеньор Миранда предложил пройти в дом и выпить чего-нибудь согревающего. Капитан с благодарностью принял приглашение. Около часу они просидели вдвоем, потягивая превосходное вино и беседуя на самые различные темы. Словно по взаимному уговору, оба собеседника не касались в разговоре ни Ферроля, ни предстоящего дела. Около одиннадцати часов граф предложил лечь спать. У Горацио начали уже слипаться глаза, поэтому возражать он не стал. В соседней комнате ему была приготовлена постель. Он разделся, лег и мгновенно уснул.

Дальнейшее поведение и слова Перейры не замедлили подтвердить первоначальные предположения капитана. Воровато оглянувшись, посетитель прошмыгнул в комнату и тут же поспешно и бесшумно притворил за собой дверь. Воцарилось молчание. Сержант лихорадочно облизывал губы, но пока что не произнес ни слова. Пауза явно затягивалась, вызывая у Хорнблоу-эра чувство неловкости и начиная действовать ему на нервы. Чтобы разрядить обстановку, он решил взять инициативу на себя, так как сержант находился в очевидном затруднении.

— Доброе утро, сеньор Перейра, — сказал он самым дружелюбным тоном. — Рад видеть вас в добром здравии и прощу извинить меня за затрапезный вид. Я только что проснулся. Чем обязан вашему посещению?

Разумеется, Хорнблоуэр никогда в жизни не позволил бы себе разговаривать подобным образом с обычным армейским сержантом, а уж тем более называть его сеньором, да еще извиняться за недостатки в туалете.