По существу, то же самое наблюдалось на всем северо-восточном побережье, а в некоторых районах — особенно в южных штатах Новой Англии — омары были, практически уничтожены. Ушли в прошлое те времена, когда они были одними из самых распространенных и доступных промыслу представителей животного мира на Атлантическом побережье Америки. Добыча омаров в Канаде и на Ньюфаундленде от максимального уровня в 140 000 тонн в 1885 году упала к началу 1920-х годов до 43 000 тонн. К 1970-м годам годовая добыча была на уровне 20 000 тонн. И хотя с тех пор этот последний показатель удвоился, по мнению ряда биологов, популяция омаров ныне все еще находится на грани полного вымирания, неизбежного в случае увеличения естественной или промысловой смертности.

Омар представляет собой классический пример зависимости самого существования вида от опасного балансирования ведомств по «воспроизводству природных ресурсов» между желанием расширять производство продукции в угоду своим политическим и промышленным боссам и необходимостью сохранения и даже восстановления серьезно подорванной промыслом популяции. Проблема опустошения запасов омаров привлекла к себе внимание еще в 1870-х годах, когда один дальновидный консультант администрации Новой Шотландии рекомендовал запрещать промысел омаров хотя бы в разгар нерестового сезона. Его предложение было отвергнуто местными законодателями, «вероятно, [потому что] установление запретного сезона привело бы к большому снижению добычи омаров, являющихся значительным источником дохода, поэтому они приняли альтернативное решение, запретив вылов маломерных омаров и икряных самок. [Однако] это постановление не было приведено в исполнение, и процесс уничтожения источника собственного благосостояния продолжается: как и в случае промысла лосося или вырубки лесов, убивают курицу, несущую золотые яйца». Примечательно, что эти комментарии, написанные более ста лет тому назад, с тех пор не потеряли своего значения и остаются актуальными и в наше время.

Анализируя современное состояние промысла омаров, Гарольд Хорвуд сигнализирует об опасном развитии событий: «На 1982 год добыча достигла почти 40 млн. фунтов омаров, в основном весом до одного фунта; омары большего веса попадаются в уловах настолько редко, что даже не учитываются статистикой. Доля этих однофунтовиков, изымаемым промыслом из популяции, слегка колеблется в отдельные годы, но цифра в 80 % близка к среднему показателю для всего этого морского региона.

Из 20 % однофунтовиков, избежавших вылова в любом данном году, на следующий год выбирается промыслом еще 80 % полуторафунтовых омаров — еще не половозрелых. Практически самка омара должна избежать вылова в течение трех лет подряд, прежде чем у нее сформируется икра. Следовательно, в среднем только четыре особи из каждой тысячи однофунтовых омаров доживут до половой зрелости, необходимой для воспроизводства вида. Однако в некоторых регионах половая зрелость наступает на год позже, так что количество икряных самок уменьшается в среднем до восьми особей на каждые десять тысяч.

На основании надежных экспериментальных доказательств биологи, специализирующиеся на изучении омаров, пришли к выводу, что увеличение на 50 % допустимого для промысла минимального размера омаров повысило бы в течение пяти лет уровень канадских уловов вдвое. Трудность заключается в том, что вам необходимо убедить в этом политиканов, а они обычно предпочитают долгосрочному планированию кратковременные выгоды, устраивающие их избирателей.

Потребовалось бы всего пять лет, чтобы удвоить численность популяций омаров и спасти их от вымирания… но кого из тех, кто в силах осуществить эту программу, по-настоящему трогает то, что случится через пять лет?»

Когда я писал эту книгу, я беседовал с морскими биологами, представлявшими три континента, — экспертами, которые могли позволить себе рассуждать свободно и независимо.