«Огромный объединенный флот двигался на север, по направлению к полюсу, и вот уже суда всех [наших] китобойных портов совместно уничтожают [гренладских] китов, не щадя даже детенышей… Впервые я побывал здесь два года тому назад, с тех пор китов стало заметно меньше… а как могло быть иначе? Посмотрите, сколько флотилий охотятся за китами от Кейп-Таддеуса до [Берингова] пролива! Китов преследуют и уничтожают и днем и ночью… в прошлый сезон убили, наверное, не меньше трех тысяч полярных китов, однако в среднем [количество] добытой ворвани было вдвое меньше, чем два года назад. Факт говорит сам за себя, и скоро будет незачем отправлять суда в Арктику».

Капитан был, скорее всего, прав, если говорить о доходах с ворвани, которая и без того уже падала в цене, сбиваемой нефтью, но оставался еще китовый ус. В середине XIX века спрос на разнообразные изделия из китового уса — кнуты, зонтики, шляпы, подвязки, стоячие воротнички, трости, бортики для биллиардных столов, удочки, прутики для отыскания залежей подпочвенных вод или руд, зубочистки и т. п. — продолжал расти и соответственно стремительно возрастала стоимость китового уса. К 1855 году он шел по два доллара за фунт, а десять лет спустя уже стоил вдвое дороже. Истребление тысяч гренландских китов продолжалось исключительно ради их «усов».

Поскольку китобоям уже не нужно было тратить долгие часы на изнурительную работу — разделывать туши и вытапливать ворвань, они могли посвятить почти все свое время убийству китов. Некоторые суда ухитрялись за один промысловый рейс добывать до двадцати пяти тонн китового уса. Для этого нужно было убить не менее тридцати китов, ибо к тому времени редко какому-либо гренландскому киту удавалось дожить до возраста, в котором из него можно было добыть до тонны китового уса.

К 1910 году племя гренландских китов Берингова и Чукотского морей, а также моря Бофорта было почти полностью истреблено и потеряло всякое промысловое значение. Не лучше сложилась судьба и их восточных сородичей.

Уже в первые десятилетия XIX века китобои почувствовали, что в результате интенсивного промысла запасы гренландских китов в Гренландском море начали сокращаться. Все больше и больше судов, в ту пору в основном английских, преследовало все менее часто встречающихся и все более мелких китов. Эти малыши еще не успели научиться осторожности, и китобои без труда приближались к своим жертвам. В 1818 году китобойное судно из Гулля, нелепо названное «Херувимом», под командованием капитана Джексона наткнулось на несколько небольших стад таких молодых китов и учинило настоящую резню. Был момент, когда все пространство — и палубы, и трюмы — было забито китовым жиром, а к бортам «Херувима» оставались пришвартованными четырнадцать неразделан-ных туш молодых китов. В конце концов Джексон был вынужден обрезать швартовы и отдать туши на волю течений, «мучительно переживая огромные потери, причиненные таким образом судовладельцам». За один сезон Джексон с его командой убили сорок семь молодых китов.

Ни один вид млекопитающих не мог бы длительное время выдержать такое опустошение, и гренландские киты Гренландского моря не были исключением. В 1830-х годах этот вид китов был практически уничтожен, и только отдельные разрозненные группы, возможно, дожили до середины века. Тем временем их палачи уже занимались своим кровавым ремеслом в местах, которые они называли «Западными Банками».

Девисов пролив был районом китобойного промысла с середины XVII века, но к 1810 году гренландские киты стали там большой редкостью, и поэтому китобои решили попытать счастья подальше к северу. Они пробились в опасные паковые льды южной части моря Баффина, добрались до острова Диско на западном побережье Гренландии и, к своему изумлению, обнаружили на севере моря Баффина свободное от льда водное пространство.