На этом скалистом, изрезанном рифами берегу горстка англичан уже создали постоянный плацдарм для зимней охоты на взрослых лысунов и весенней — на хохлушей. Англичан охватила тревога, когда льды заполнили залив настолько, что с берега за ними уже не просматривалась открытая вода. Промысел с лодок нельзя было вести до тех пор, пока ветер снова не задует в сторону моря. Вот в этой-то ситуации, наверное, и нашелся смельчак, отважившийся бросить вызов адской ледяной мясорубке. Ему показалось, что он увидел там какие-то признаки жизни, и вскоре на самом деле обнаружил разбросанных на льдинах маленьких белых тюленят.

Не прошло и несколько часов, как все здоровое мужское население карабкалось по опасному хрупкому ледяному паку. До того как ветер потянул к югу и льды, ослабив напор, отступили от берега, англичане успели приволочь на берег тысячи окровавленных «скальпов» (шкур со слоем подкожного сала), где от них отделили толстый слой сала и отправили его в жиротопни, чтобы сварить много бочек первосортной ворвани.

Известно, что прибрежные поселенцы Бонависта-Бей даже не понимали, что за животных они убивали, пока кто-то из них не заметил присосавшегося к матери белька и не пришел к очевидному выводу.

Каждая подобная «бельковая весна» становилась вехой в истории Ньюфаундленда. В 1773 году льдины с новорожденными тюленями забили залив Нотр-Дам, и местные рыбаки убили там 50 000 детенышей. В 1843 году паковым льдом были забиты заливы Тринити и Консепшн, что дало возможность прибрежным жителям добыть около 80 000 тюленей. Но самое кровавое побоище из всех произошло в 1861 году, когда в проливе Гамильтон были уничтожены в заливах 60 000 бельков и еще 150 000 — в заливе Бонависта. И даже горожане Сент-Джонса в 1872 году получили возможность выйти на лед за пределы гавани и убить почти 100 000 маленьких тюленят.

Плохо было то, что подобного рода ветры случались лишь примерно раз в двадцать лет. Поэтому ослепленные блеском «белого золота» ньюфаундлендцы неизбежно должны были удариться в поиски «основного пласта».

Когда начались эти поиски, рыбакам было известно лишь, что тюлени размножаются где-то севернее, в безбрежной ледяной пустыне. Не имея представления о том, где могли находиться щенные залежки, некоторые из них еще в 1770-х годах начали исследовать кромку огромных ледяных полей на своих беспалубных судах, на которых они обычно ходили на промысел трески. Убедившись в том, что они слишком неуклюжи и непрочны для прохода через плавучие льдины и неудобны для перетаскивания через блинчатые льды, рыбаки сделали легкий плоскодонный ялик с обшивкой «край на край», который было под силу тащить по льду его экипажу из двух человек. Такие приспособленные для плавания во льдах ялики предназначались главным образом для ружейной охоты на хохлушей, однако со временем зверобои уходили на них все дальше в полярные льды, постепенно овладевая искусством опасной ледовой навигации.

Наконец в 1789 году группа таких ледовых охотников наткнулась на щенную залежку, которую отнесло намного южнее того места, где ей полагалось бы находиться в обычных условиях. За несколько дней экипажи флотилии приспособленных для плавания во льдах яликов ободрали 25 000 бельков, и стремление найти «главную залежку» получило новый импульс.

Поднакопив опыт, эти упорные и выносливые мореходы поняли, что главной залежки им, вероятно, не достичь, кроме как на судах, достаточно прочных для прохода в паковых льдах и достаточно больших, чтобы защитить экипаж от несущих гибель снежных бурь. Поэтому они создали утолщенный ял — первоклассное прочное судно с тупыми обводами носовой части и с палубой по всей длине, вмещающее команду из двенадцати зверобоев.