Последнего каркажу в Квебеке убили близ Сореля в 1863 году, и вместе с ним ушло в прошлое даже само название животного, которое впоследствии, правда, снова появилось в северо-западных районах Канады, но так стали называть уже другого зверя — росомаху. Последняя пума в провинции Онтарио была убита в 1884 году. К концу прошлого столетия пума считалась исчезнувшей на всей восточной территории Канады и США, за исключением полуострова Флорида, где в глуши заболоченного района Эверглейдс укрылось небольшое число этих животных.

После второй мировой войны начали ходить странные слухи (сначала очень редкие и неопределенные, а затем буквально наводнившие почти всю восточную часть Северной Америки) о пумах, появившихся вновь на территории от Джорджии до Нью-Брансуика. Однако из сотен таких сообщений подтвердились всего четыре случая. Начиная примерно с 1950 года в восточном районе действительно были убиты четыре кугуара, но три из них, по-видимому, случайно забрели туда из флоридских болот, а четвертый оказался одичавшим полудомашним животным. Тем не менее вера в существование восточного кугуара пустила такие глубокие корни, что заставила задуматься даже скептически настроенных ученых.

С 1948 года Брюс Райт, в то время директор станции по охране диких животных в Нью-Брансуике, стал изучать сообщения о появлениях кугуаров и продолжал заниматься этим до самой своей кончины в 1975 году. За этот период он собрал триста сообщений и, как ему казалось, даже напал на след кугуара. В опубликованной в 1959 году книге он утверждал, что восточная форма «большой дикой кошки» не только сохранилась, но и насчитывает, возможно, с сотню особей, обитающих в основном в штатах Мэн и Нью-Брансуик, но также встречающихся к западу до полуострова Гаспе и к востоку до острова Кейп-Бретон.

Лично я отдал бы многое, чтобы убедиться в обоснованности оптимизма Райта. Однако, несмотря на большой размер животного и интенсивную охоту в предполагаемых районах его обитания, а также многочисленные сообщения о визуальных наблюдениях даже в таком невероятном месте, как окрестности Труро, остается неоспоримым факт, что в нашем столетии не известно ни одного случая, чтобы где-либо в восточной Канаде или штате Мэн был убит кугуар или бы там были обнаружены хотя бы кусочек мяса, шкуры или косточки этого животного. С чувством сожаления я вынужден констатировать, что, несмотря на нашу убежденность, продиктованную желанием, «большая кошка» восточных лесов сегодня — не более, чем призрак.

Согласно Ле Клерку, примерно в 1680 году в районе полуострова Гаспе водилось «три вида волков. [Один из них], Loup cervier, отличался серебристым мехом и двумя маленькими черными кисточками на голове. Его мясо, привлекательное на вид, противно на вкус. Этот странный с виду волк не так свиреп, как кажется».

Три типа «волков» Ле Клерка — хороший пример путаницы, мешавшей воссозданию естественной истории Североамериканского континента. В то время как на полуострове Гаспе действительно обитали три вида семейства собачьих, ни Loup cervier, ни другой вид из трио Ле Клерка — Loup marin — не имеют к нему отношения. На деле его Loup marin является тюленем, a Loup cervier — рысью.

Плотно сбитая, длинноногая и короткохвостая рысь, вероятно, никогда не была животным, характерным для южных районов. Основной ее ареал включает северную треть территории США и простирается до границы произрастания древесной растительности в Арктике. Рысь мало интересовала первых торговцев пушниной, поскольку на европейских рынках отдавалось предпочтение шкурам животных с коротким и густым мехом. Не вызывала она у европейцев и особой враждебности — люди редко сталкивались с этим осторожным, ведущим ночной образ жизни хищником, чаще всего они даже не подозревали о его присутствии.