— Сколько времени вы работаете у миссис Хэттер?

— Четыре года. О, я знаю, что это неслыханный срок для ухода за одной пациенткой, но я старею, жалованье здесь отличное, да и работа легкая, сэр, а кроме того, я очень полюбила бедняжку Луизу. Мои профессиональные способности здесь не слишком требуются — я скорее компаньонка Луизы, чем сиделка. Обычно я остаюсь с ней в дневное время, а миссис Хэттер ухаживала за ней по ночам.

— Пожалуйста, не будьте такой многословной, мисс Смит. Что вы делали, покинув спальню Луизы прошлой ночью?

— Просто пошла в свою комнату и легла спать.

— Вы слышали что-нибудь ночью?

Мисс Смит (покраснев). Нет, сэр. Я крепко сплю.

Инспектор Тамм (окинув критическим взглядом фигуру мисс Смит). Оно и видно. У вас есть предположения насчет того, кто мог хотеть отравить вашу глухонемую пациентку?

Мисс Смит (быстро моргая). Нет.

— Вы хорошо знали Йорка Хэттера?

Мисс Смит (с облегчением). Да, сэр. Он был тихим маленьким человечком под каблуком у миссис Хэттер.

— Вы знакомы с его исследовательской работой в области химии?

— Немного. Казалось, он чувствовал, что моя профессия связывает нас в какой-то мере.

— Вы когда-нибудь бывали в его лаборатории?

— Несколько раз. Однажды мистер Хэттер пригласил меня понаблюдать за экспериментом с сывороткой на морских свинках — он делал им инъекции. Очень интересно и познавательно. Помню, один известный врач, у которого я однажды…

Лейн. Полагаю, в вашем медицинском несессере имеется шприц?

— Да, сэр, даже два. Один для больших инъекций, другой для малых.

— Оба до сих пор у вас? Один из них не могли украсть из несессера?

— Нет, сэр! Я заглянула в несессер несколько минут назад, узнав, что в комнате Луизы нашли шприц, — доктор Шиллинг держал его, когда вошел в комнату, — подумав, что кто-то украл один из моих. Но оба были на месте.

— А вы можете предположить, откуда взялся шприц, найденный в комнате миссис Хэттер?

— Ну, я знаю, что несколько штук есть в лаборатории наверху…

Тамм и Бруно (одновременно). Ага!

— …потому что мистер Хэттер пользовался ими во время опытов.

— И сколько у него было шприцев?

— Право, не знаю. Но у него в стальном шкафу была картотека всего находящегося в лаборатории, и там, безусловно, указано количество шприцев.

— Входите, мистер Перри, — произнес инспектор Тамм льстивым тоном голодного паука. — Мы хотим побеседовать с вами.

Эдгар Перри задержался в дверях. Сразу чувствовалось, что он принадлежит к типу людей, которые колеблются перед каждым шагом. Высокий и худощавый мужчина лет сорока пяти, он походил на ученого. Красивое, чисто выбритое лицо было аскетическим и одновременно чувственным. Он выглядел моложе своих лет — как отметил Друри Лейн, иллюзию в основном создавали глубина и блеск глаз. Перри медленно вошел в комнату и опустился на стул, указанный инспектором.

— Насколько я понимаю, вы воспитатель мальчиков? — с любезной улыбкой спросил Лейн.

— Да-да, — хрипловатым голосом отозвался Перри. — Э-э… что вам от меня нужно, инспектор Тамм?

— Ничего особенного, — ответил инспектор. — Просто хотелось бы немного поговорить.

Они сидели, глядя друг на друга. Перри нервничал — он облизывал губы и уставился на ковер, осознав обвиняющую природу устремленных на него взглядов… Да, он знает, что к мандолине не разрешалось прикасаться. Нет, он никогда не был в лаборатории Йорка Хэттера.