|
За ним последовала неряшливого вида пожилая ирландка, миссис Марта Уилсон, возвращающаяся, по ее словам, из офисного здания на Таймс-сквер, где работала уборщицей. Она сидела рядом с Хофмайером и видела то же, что и он. Четвертым был крупный мужчина в щегольском клетчатом костюме по имени Генри Никсон — коммивояжер, торгующий дешевыми ювелирными изделиями; он сказал, что шел через салон, когда тело пролетало мимо окна. Последними оказались две девушки, Мей Кохен и Рут Тобайас, возвращающиеся домой в Нью-Джерси с Бродвея, где смотрели «классное шоу», — они как раз поднялись с сидений рядом с Хофмайером и миссис Уилсон, когда падало тело.
Никто из шестерых пассажиров не видел во время поездки рыжеволосого мужчину в униформе кондуктора. Все утверждали, что сели на паром в половине двенадцатого на нью-йоркской пристани и не поднимались на верхнюю палубу. Миссис Уилсон заявила, что никогда этого не делала — поездка слишком короткая, — тем более в такую скверную погоду. Бруно велел проводить шестерых пассажиров к толпе с другой стороны зала и последовал за ними, чтобы кратко расспросить остальных. Он не узнал ничего нового. Никто из пассажиров не видел рыжеволосого кондуктора и не поднимался на верхнюю палубу. Все сели на паром в половине двенадцатого на нью-йоркском береге.
Когда Бруно, Лейн и де Витт снова поднялись в кабинет начальника станции, они застали там инспектора Тамма, сидящего на стуле в окружении подчиненных. Инспектор с раздражением поглядывал на останки Чарлза Вуда. При виде Бруно и остальных Тамм вскочил на ноги, бросил сердитый взгляд на де Витта, открыл рот, собираясь заговорить, но закрыл его снова и начал ходить взад-вперед, заложив руки за спину. — Я бы хотел поговорить с вами наедине, Бруно, — сказал он. Ноздри окружного прокурора дрогнули, он подошел к Тамму, и мужчины стали переговариваться шепотом. Время от времени Бруно оглядывался на де Витта. Потом он кивнул и отошел к столу. Некрасивая физиономия Тамма приобрела свирепое выражение, когда он атаковал де Витта: — Когда вы сели на борт «Мохока» этим вечером? Каким рейсом вы воспользовались? Де Витт выпрямился во весь более чем скромный рост, его усы ощетинились. — Прежде чем я отвечу, инспектор, не будете ли вы так любезны сообщить, какое имеете право спрашивать о моих передвижениях? — Пожалуйста, не осложняйте ваше положение, мистер де Витт, — странным тоном произнес окружной прокурор. Взгляд де Витта устремился на лицо Друри Лейна. Но актер не проявлял никаких признаков поощрения или неодобрения. Пожав плечами, де Витт снова повернулся к Тамму: — Я сел на паром в половине двенадцатого. — В половине двенадцатого? А почему вы возвращаетесь домой так поздно? — Я провел весь вечер в Биржевом клубе. Я уже говорил вам это, когда мы встретились на пароме. — Верно. — Тамм вставил в рот сигарету. — Во время десятиминутного переезда «Мохока» через реку вы поднимались на верхнюю палубу? Де Витт закусил губу: — Снова подозрения, инспектор? Нет. — Вы видели во время переезда кондуктора Чарлза Вуда? — Нет. — А вы бы узнали его, если бы увидели? — Думаю, да. Я много раз видел его в трамвае. Кроме того, он запечатлелся в моей памяти во время расследования убийства Лонгстрита. Но уверяю вас, что я не видел его сегодня вечером. Тамм достал из кармана коробок спичек, достал одну и зажег сигарету: — Вы когда-нибудь говорили с Вудом, когда видели его в трамвае? — Мой дорогой инспектор! — Вопрос, казалось, позабавил де Витта. — Да или нет? — Конечно нет. |
