* * *

И все же мы выжили.

Мы выжили и вернулись, хотя до сих пор не знаем, как это случилось.

Просто мы неожиданно оказались на Земле. Причем, мы прибыли туда раньше нашего корабля. Позже я наводил справки: корабль стартовал с Трансплутона в 12 часов 14 минут. А мы оказались на Земле приблизительно на две минуты позже. Я очутился в далекой заснеженной сибирской деревне, и мне понадобилось три недели для того, чтобы добраться до дома. Разумеется, мне никто не верил, разумеется, меня приняли за шпиона. Кроме того, в первые дни у меня были трудности со зрением – я путал правую и левую стороны, а это очень мешает общению.

Мне больше повезло – меня выбросило на одно из скоростных шоссе в Аризоне. Я остановил первую попавшуюся машину и отправился в Канзас‑сити. Оттуда я позвонил родственникам и попросил выслать мне денег. Но неполадки с глазами у меня тоже были. Правда, потом все внезапно стало на свои места. А что случилось с тобой, Курт?

Греция. Кажется, я оказался в Греции. Где‑то вблизи от Македонии.

Ого! Так ты уже кое‑что вспомнил?!

А это действительно так?

Да, все правильно. Ты сам мне это рассказывал, когда мы снова встретились.

Мы встретились в Париже? Правильно?

Конечно! Вот видишь все не так плохо, как тебе казалось!

Я не могу понять только одного. Откуда у меня эти проблемы с памятью? У вас не было чего‑то подобного?

Разве что в самом начале. Хотя нет – мы просто немного путались из‑за этих проблем со зрением. С воспоминаниями и у меня, и у Фредера все было в порядке. Да, кстати, и у тебя тоже. Нам позже пришлось много раз рассказывать нашу историю перед Ученым Советом. Кажется, они нам так и не поверили.

Но у тебя же были кассеты…

Ах да, кассеты … Одна действительно лежала у меня в кармане куртки. Там была часть нашего первого исследовательского полета. Подготовка к новой экспедиции, путь от корабля до пещер, начало спуска. Следующая кассета была в камере и пропала вместе с ней, когда нас выбросило с Трансплутона. Наши коллеги тоже ничего не могли подтвердить, даже если бы захотели. У меня сложилось впечатление, что Ученый Совет был готов подставить под сомнение все результаты экспедиции. Как будто все, что мы увидели и зафиксировали, было всего лишь оптическими иллюзиями и неполадками в работе приборов.

Это невероятно!

Да, это кажется дикостью, но все же это вполне возможно. Мне тоже казалось, что мы живем не в средневековье. Я тоже думал, что сейчас практически невозможно засекретить ту или иную информацию. И все же до сегодняшнего дня о нашей экспедиции почти ничего не известно. Люди думают, что мы еще в пути и вернемся через пару лет. А поэтому о нас все реже и реже вспоминают.

Это я могу понять. Если бы они действительно поверили нам, если бы они осмелились поверить… Это означало бы настоящую революцию во всем: в науке, в технике, в сознании. Привычная нам картина мира была бы полностью разрушена. И кто знает, какие это могло бы иметь последствия! Речь шла не просто об интересной и загадочной планете, где‑то там, во Вселенной. Нам пришлось бы заново осмыслить всю историю Солнечной системы, Земли, человечества.

Я это вижу немного по‑другому. Они не стали рассекречивать полученные данные просто потому, что боялись насмешек. Это касается не только Ученого Совета, но и нашего концерна. Здесь они достигли полного согласия.