— Может, это такой воздушный шар, — предположила Мэри. — А внутри кинокамеры или еще что-нибудь подобное…

— Точно, — кивнул Авери. — Воздушный шар с температурой поверхности, как у расплавленного металла. Воздушный шар, который ни с того, ни с сего взял да и исчез — вместе с камерами и всем прочим, — не оставив на песке даже вмятины.

Некоторое время, углубившись в странный, абсурдный и немного страшный мир возможного, все молчали. Бесцельные и бессмысленные размышления, ибо абсурдны и странны были сами факты, а значит, степень невероятности возможного объяснения приходится оценивать по сравнению с не менее невероятным фоном.

Но вот Авери отчаялся разрешить неразрешимое. Он встал, слазил в складскую палатку и достал проигрыватель. А к нему — первую же пластинку, которая попалась ему под руку.

— Давайте посмотрим, удастся ли нам заставить эту штуку работать, — сказал он.

— Это твой? — заинтересовалась Барбара. — Я имею в виду, там, на земле.

— Нет. Дома у меня стоял проигрыватель вполне нормального размера. Я очень любил… люблю музыку… Похоже, нашим инопланетным друзьям очень хотелось, чтобы я был счастлив.

Достав ключ, Авери завел проигрыватель. Механический завод явно раскручивал не только сам диск, но и маленький генератор: звук раздался из миниатюрного динамика.

Авери поставил пластинку и осторожно опустил иглу. Как оказалось, он принес избранные арии из «Моя прекрасная леди».

Несколько минут они сидели как завороженные, словно услышали музыку впервые в жизни.

И вот над чужой далекой планетой зазвучал голос Джулии Эндрюс… «Я хочу лишь комнатку где-то…» Звуки, неописуемо сладкие, слова, странно уместные, маленьким невидимым облаком повисли между сулящим мир и спокойствие огнем костра и окружающим его грозным кругом ночного мрака.

И вдруг напряжение куда-то исчезло. Они улыбались прекрасным и таким нелепым здесь словам. Но улыбки казались Авери несколько натянутыми. Глядя на своих спутников, он видел, как подозрительно блестят в свете костра их глаза. Впрочем, и на его глаза, несомненно, тоже навернулись слезы…

Он протянул руку Барбаре. Она взяла ее. Том и Мэри прижались друг к другу, словно ища друг у друга поддержки и утешения.

«Я хочу лишь комнатку где-то…»

Авери тяжело вздохнул и полностью отдался эху далекого мира. Удивительная и необыкновенно болезненная роскошь.

15

После первых суматошных дней настало время относительного спокойствия, время привыкания и отдыха. А отдых был им необходим. Лишь задним числом, когда жизнь вошла в налаженную колею и основные связанные с бытом проблемы разрешились одна за другой, когда они обнаружили, что у них даже остается свободное время — свободное от борьбы за выживание, — только тогда люди поняли, в каком напряжении находились эти первые дни.

Единственным знаменательным событием (оно случилось на следующий день после встречи с чужаками у водопада) можно считать то, что Том и Авери во время охоты обнаружили целую колонию кроликоподобных. Как и земные кролики, их шестиногие собратья обитали в норах под землей, но в придачу они отлично плавали и лазили по деревьям. Их колония располагалась на берегу ручья — того самого, в котором люди набирали воду. Вверх по течению, всего в какой-то полумиле от моря пологий склон ярдов пятьдесят в длину, не меньше, был, как дуршлаг, продырявлен бесчисленными норами кроликоподобных. Эти животные оказались, кстати, гораздо глупее своих земных сородичей. Том и Авери быстро обнаружили, что проще всего их ловить, сбивая камнями с деревьев. Вскоре они выработали простой и надежный способ охотиться.