Из шатра вышел мужчина. Он встал, широко расставив ноги, подбоченясь, и стал рассматривать нас, скривив губы. У него была очень белая кожа, темные волосы, тело облегала кожаная одежда того же изумрудно-зеленого цвета, что и одеяния поймавших нас тварей.

Я решил, что сломать ему шею будет достойным событием, способным скрасить однообразие будней.

Он повернулся к входу в шатер. Этот шатер был самой грандиозной постройкой во всем лагере. Мы стояли голые и вымазанные в пыли.

— Взгляните, моя принцесса, — крикнул белолицый. — Оши добыли улов, который может позабавить вас.

Так, подумал я, значит, у них здесь есть принцессы, да?

Принцесса степенно вышла из шатра.

Да, она была прекрасна. После всех этих лет я должен признать, что она была прекрасна. В первую очередь бросались в глаза волосы цвета спелой пшеницы, освещаемой утренним солнцем на полях нашей родной Земли. Глаза сияли васильковой голубизной цветов. Эти штампы устарели и стерлись задолго до того, как добрались до Крегена, но я вспоминаю ее такой, какой впервые увидел в тот давний день, когда она стояла, глядя на нас, пленников, брошенных лицом в пыль.

Она подняла округлую белую руку, светившуюся от пульсации теплой розовой крови. Прекрасные губы, красные и мягкие, напоминали сладкий плод. Она была одета в изумрудно-зеленое платье, открывавшее шею, руки и нижнюю часть ног, а на шее висело ожерелье из сверкающих изумрудов, на которые, наверное, можно было купить целый город. Она смотрела на нас сверху вниз, сморщив нос, словно от неприятного запаха. Она была прекрасной и властной — такой я запомнил ее.

Я поднял голову и посмотрел ей в лицо.

Белолицый подошел и пнул меня ногой.

— Отверни свой взгляд в грязь, раст , когда проходит принцесса Натема!

Я перекатился, насколько позволяли путы и ярмо, продолжая смотреть на принцессу, хотя пинок, которым этот тип наградил меня, был жестоким и сильным.

— Разве принцесса не желает видеть восхищения в глазах мужчины?

Белолицый впал в бешенство.

Он пинал и пинал меня. Я откатывался, но мешали путы. Послышался гневный крик принцессы:

— Зачем вытирать сапоги об этого раста , Гална? Проткни его копьем, и делу конец. Мне это надоело.

Ну, если мне предстоит умереть, эта обезьяна умрет вместе со мной.

Я дал Галне подножку и, навалившись на него, нажал на горло связанными запястьями. Его лицо побагровело, глаза вылезли из орбит. Я зло глянул на него.

— Ты пнул меня, пустобрех, и умрешь за это!

Он что-то пробулькал. Раздался рев. Подбежали, размахивая копьями, оши . Я рывком поднялся, сжимая Галну, привязанные ко мне ребята поднялись вместе со мной. Я пнул первого оша в живот, и тот с воплем отлетел прочь. Мимо просвистело копье. На боку Галны висела пижонская шпажонка, усыпанная драгоценными камнями. Я выронил Гална, словно гремучую змею, сумев вытащить эту маленькую колючку в самоцветах. Следующий ош получил удар шпаги в глотку. Она сломалась, зверь пронзительно завизжал, задергался и издох.

Я швырнул рукоять в следующего оша , раскроив ему голову.

Затем снова приподнял Галну. Мои руки напряглись, разрывая путы, и я швырнул его прямо в принцессу.

Она вскрикнула и исчезла в шатре.

Затем, как случалось не раз, когда дела принимали интересный оборот, на меня упало небо.

Никому из нас не забыть моей первой встречи с принцессой Натемой Кидонес из Знатного Дома Эстеркари города Зеникка.

Глава 9

ЧЕРНЫЙ МРАМОР ЗЕНИККИ

Мраморные карьеры Зеникки лежат на поверхности, открытые двум солнцам, чьи топазовые и опаловые огни горят на белом камне, расцвечивая его миллионами оттенков.