— Знахарки и целительницы тоже когда-то под стол пешком ходили, — чуть усмехнулся я. — Конечно, принято доверять пожилым и заслуженным, кто отработал не один десяток лет и имеет большой опыт. Если не хочешь, то…

— Нет-нет, прости дуру! За любую соломинку хватаюсь! — воскликнула владелица кафе. — Пока ничего не помогает, а, как ты сказал: «к пожилым и заслуженным» попасть простой женщине из этого богом забытого места — очень сложно. Нет, врачи принимают, но они разводят руками и в один голос про целителей твердят, а их услуги стоят дорого.

— Сын-то где? — поинтересовался я.

— Дома, пойдем, — кивнула она на выход, но еще на несколько минут задержалась, давая наставления работникам кафе.

Петр же стал посматривать на часы и хмуриться. Ему завтра необходимо во Владик прибыть и груз сдать. А сейчас дальнобой не знает, как поступить. Меня бросить — не позволяет совесть и гордость, обещал до места довезти, а ждать пока я пацана посмотрю — время уходит и придется фуру гнать, что чревато проблемами на ровном, точнее, ухабистом месте. Интересно, что предпримет Петр?

Дом владелицы кафе оказался на удивление скромным на вид. В сенях задел пустое ведро, которое громко зазвенело. Не слишком хорошее начало, примета хреновая. Впрочем, нет, это если баба повстречалась с пустым ведром на пути, то жди беды, а тут темно и посудину никто в руках не держит. Пройдя на кухню и осмотревшись, мысленно озадачился. Обстановка не то что небогата, она на грани с бедностью. Никак такого не ожидал, половая дорожка в нескольких местах заштопана, занавески на окнах выцвели, стол сколочен из струганых досок, как и несколько табуретов, рукомойник в углу и большая русская печка. И везде идеальный порядок, посуда сверкает, рыжий кот сидит у миски с водой и намывается, время от времени поглядывая на гостей, которые посмели его побеспокоить.

— Фига себе как тут у тебя! — растерянно произнес Петр, который все же отправился с нами.

— Все деньги, что зарабатываю, откладываю, — и не подумала смущаться Зинаида. — Проходите в комнату, — отворила она дверь ведущую внутрь деревенского дома.

Н-да, у моей наставницы чего только не было, а здесь… Лампочка под потолком, облезшая тумба, на ней стоит древний телевизор, у которого и пульта-то нет. На стене висят массивные часы с маятником, самая дорогая вещь на первый взгляд. На кровати лежит бледный пацан и тяжело дышит.

— Мама? — не поворачивая к нам голову, спросил несчастный ребенок, которому бы бегать по улице и в салочки играть.

— Сашенька, ты не переживай, все хорошо. Дядя один тебя захотел посмотреть, вдруг поможет, — сказала Зинаида, подойдя к пацану и пригладив ему волосы.

Н-да, а ведь не сдержалась, пальчики-то дрожат, как и голос, а в глазах слезы.

— Ну, вы это… сами тут, а я на крылечке подымлю. Лады? — развернулся Петр и скорым шагом ретировался.

Злополучное ведро в сенях опять загрохотало, а следом и длинную тираду дальнобой выдал, выплескивая свое мнение на жизнь.

Как помочь пацану? Я ни разу не лекарь и тем паче не целитель. Руками изгонять болезни не могу, от ладоней не идет свечение и калеки на ноги не встанут от моего прикосновения. А тут еще и диагностировать заболевание необходимо! Если со Стеллой все получилось, то тут совершенно другая история.

— Как давно приступы случаются? — присел я на край кровати и потрогал у пацана лоб.

По тактильным ощущениям температуры не почувствовал, кожные покровы бледноваты, но это понятно. Глаза у паренька внимательные и грустные.

— Как ходить начал, семь месяцев ему исполнилось и почитай так уже семь лет, — ответила мать ребенка, сев на стул, стоящий у стола застеленный бархатной тканью.