Стив карандашом расчертил лист бумаги и стал заполнять кружки, что-то подчеркивать. Интересно, добавят ему дополнительные баллы за аккуратность? Неужели эти случайные знаки означают его жажду власти? А заштрихованные серые поля — не до конца изжитую леность? А может, взрывной характер? Или нерешительность? Интересно, что означает то, что он тщательно обводит фигурки? Чувственность? Или вдумчивость?

Воспоминания о брюнетке в темных очках все время присутствовали в его сознании. Это было совершенно естественно. А как доктор будет расшифровывать кружочки, нарисованные им? Может, как угасающие воспоминания о его последней возлюбленной?

Стив сделал небольшой перерыв. Встал, обследовал комнату в поисках точилки для карандашей.

Тонни возненавидела бы это повышение. После того как она ушла, он заполнил все пустые вечера работой. Его продвижение по службе стало результатом борьбы с одиночеством. В свою очередь, новое назначение принесет еще больше работы. Столько работы, что ему некогда будет думать о взаимоотношениях, ни о старых, ни о новых.

Он закончил тест, оказавшийся совсем не трудным. После каждого задания Стив мысленно возвращался к логично мыслящей фатальной женщине, поклявшейся никогда не иметь отношений с мужчинами. Если одиночество — его судьба, то он с головой уйдет в работу.

От резкой боли у него потемнело в глазах. Знакомое чувство переутомления. Он потряс головой, словно так хотел избавиться от усталости. Каким образом заурядный психологический тест заставил его задуматься о своей жизни?

Келли заложила за ухо прядь волос. Сняв темные очки, она встряхнула головой. Кусочек ткани оказался зажатым у нее в кулаке. Она понятия не имела, как он там оказался. «Мне действительно здесь нечего делать!»

Голос доктора был спокойным, располагающим к беседе.

— Вы заранее записались на прием. Видно, для этого у вас была основательная причина.

— Я знаю эти причины по именам. Их зовут Бред, Джон и Марлин. Особенно Марлин.

Доктор Куртис мягко улыбнулась.

— Мужчины иногда могут быть проблемой.

— И вы мне это говорите? — Келли глубоко вздохнула. Кресло все еще сохраняло чужое тепло. Она вспомнила о Стиве — который раз. Встреча с ним взволновала ее, привела в возбуждение. — Вы посмотрите, разве я похожа на сумасшедшую?

— Сумасшедших не так уж много.

— Что же тогда вас принуждает заниматься таким неприбыльным делом? — с сочувственным смехом спросила Келли. Она положила подбородок на руку и мило улыбнулась доктору. Похоже, доктор тоже расслабилась.

— Сюда приходят люди, озабоченные своими проблемами, чтобы разобраться с ними, привести себя в порядок. А я только сочувствующий слушатель.

— Мои слушатели уже устали от меня, и поэтому я пришла сюда. Подруга посоветовала к вам обратиться. Потом еще кто-то, уж не помню, кто, называл ваше имя.

Театральные билеты этого кто-то лежали у нее в сумочке.

— Она так сочувствует вам?

— Алисия? Вы бы тоже посочувствовали, если бы увидели тех мужчин, с которыми я встречалась. Это была шутка, может быть, не очень удачная. Одни были ужасны, другие — невыносимы. Нормальные долго не задерживались. Алисия подозревает, что в этом что-то кроется.

— А вы что об этом думаете?

Келли продолжала теребить неизвестно откуда взявшийся клочок ткани. Она оглядела по-домашнему уютно обставленный кабинет в поисках корзины для ненужных бумаг. И воспользовалась этим для того, чтобы размяться. Перед тем как найти корзину, она походила по офису, затем остановилась с виноватой улыбкой.

— Возможно, в этом и заключается моя проблема.

Доктор Куртис рассмеялась.

— Тогда вы на полпути к ее разрешению. — Она открыла записную книжку.