Расчет оказался верным. Не прошло и трех минут, как раздался щелчок, а затем и яростный вопль Блаттеллы.

Поставив мышеловку с пленником на стол, я неторопливо достал из пачки сигарету и со зловещим видом принялся ее разминать.

— На колени, создание несовершенства и порочных страстей! — вопил таракан, явно адресуясь ко мне.

— Я Писатель. Мыслитель и Творец!.. Ты пишешь книгу о тараканах, ничтожество, а я — о человечестве!.. Мое имя, напечатанное в журнале, возвысило меня над всеми тараканами мира, а твои книги затерялись среди тысяч других кропаний!.. Ну, что уставился? Мож ет быть, еще и закуришь? Освободи мою ногу немедленно, ты едва не перешиб ее… Я принес тюбик волшебной полимиксиновой мази, освободил таракана и смазал пострадавшую лапку. Действие мази было столь сильно, что таракан вскоре успокоился.

— Послушайте, Блаттелла, от вас несет ночной фиалкой… Откуда этот запах?

— Вы ощущаете Аромат Славы! Только достойнейшие, вкусившие всемирной известности, источают его!

— Прошу вас, Блаттелла, — начал было я, но неблагодарный таракан демонстративно отвернулся, сложив передние лапки на груди, всем своим видом показывая нежелание разговаривать со мной. — Не потрудитесь ли объяснить свое хамское по отношению ко мне поведен ие? Осмелюсь напомнить, что именно я подготовил к печати вашу статью…

— …А сократив ее на три четверти, обездолил человечество и настолько же уменьшил мою славу, — продолжал Блаттелла.

— Оставим творческую сторону возникшего спора, мне хотелось бы обратиться к вам как к руководителю Справочного волшебного бюро: где сейчас Аинька?

— Я уже оставил эту низменную работу! — напыщенно произнес таракан.

— Возможность знать обо всем, что происходит в волшебном мире, вы называете низменной?!

— Я стал Писателем, — ответил зазнавшийся таракан, — и теперь мне не к чему работать где-то…

— Но ведь вы опубликовали всего лишь одну статью, а не рассказ или роман, и уже возомнили себя кто его знает кем!..

— Зато я обнаружил в себе способность написать все, что захочу! — гордо воскликнул Блаттелла. — С меня достаточно одного этого сознания. Во мне таятся десятки романов, повестей и тысячи рассказов! Но я воздерживаюсь от писания из чувства жалости к таким, как ты. Если я полностью использую свой талант, то развитие литературы остановится… Мне жаль вас, ничтожные!

— Не бойтесь, Блаттелла, — прервал я. — Читателям нужны не разговоры, а книги…

— Ишь ты! «Книги»… «Читателям»… Обойдутся! Одному нравится то, другому — это, всем не угодишь. Да еще критики начнут критиковать… А я не желаю волноваться и переживать — у меня нервы… Прочь с дороги! Я — само благородство. Я пронесу в себе целую библиотеку ненаписанных книг через всю свою жизнь во имя сохранения вашей литературы… Прочь!..

Только один раз еще довелось нам встретиться… Среди ночи вся моя семья проснулась от странного шороха, доносившегося из кухни.

Первым забежал туда я.

Тысячи тараканов облепили стены, газовую плиту, потолок, а на столе гордо держал речь… Блаттелла! Он действительно сделался знаменитостью в своем тараканьем мире и странствовал по кухням в окружении поклонников и поклонниц.

Величественно повернувшись в мою сторону, Блаттелла сказал:

— Видишь? Тебе не дождаться такой славы даже в мечтах! Постарайся представить себе, что было бы, если бы ты не подвергал мое творение безжалостным сокращениям, а я не ответил бы добром на зло…

И он неторопливо удалился, уводя за собой легион почитателей.