Ну и давая понять, что разговор закончил — к борщу вернулся. Оксана Вадимовна снова напряглась, как о вредных привычках заслышала, уши вытянула, но и на этот раз промолчала — быстро учится. А парни на совещание отошли. Я не успел толком сметану в борще размешать, как вернулись, выстроились вряд у стола.

— Иван Сергеевич, мы тут на «Спартак» вживую посмотрели, кайф в футбол играть. Давайте сегодня двустороночку проведем, а? — предложил Ануфриев.

— Что курить так сильно хочется, Паш?

— Ну нет, мы ж про футбол, тем более Елены Анатольевны до сих пор нет, на пляж не пойдешь, а занять себя чем-то надо… ну и курить, честно говоря, хочется. Может опять по бутылке мячиком полупасить?

Я взглянул на борщ, взгляд на молодежь перевел, вздохнул — ну а чего, позвал парней на свою голову, все остыло.

— Давайте собирайтесь, через часик на поле встречаемся.

Глава 18

Стало неожиданностью, что пацаны на ночь глядя решили мяч погонять. День сегодня у них сложным выдался, чтобы вечером в футбол играть. И это после конкретного утреннего бодуна и целого дня на ногах. Но к вечеру все до одного свежие, как огурчики на грядке пенсионера. Короче — пацаны такие ребята, красавцы, пфу-пфу. Подобные желания поддерживать надо, вот я и поддержал. Единственное, что смущало — играть мои архаровцы собрались отнюдь не в поисках красивого футбола. Куда более низменные цели перед собой ставили — тяга никотиновая. С другой стороны, хотят курить — пусть курят, хоть обкурятся, а я не жадный и сигаретой молодежь угощу. Правда некоторые мысли на этот счет есть.

Подошел к поварихе Ане, та с кастрюлями возилась, таскала туда-сюда. Руки на прилавок сложил:

— Аннушка, тук-тук, — постучал по прилавку — легонько так.

— Ой, Иван Сергеевич, что ж вы так меня пугаете, фух, — повариха вздрогнула все телом, и при моих словах за малым не уронила кастрюлю на пол. Благо так оказалась пустой.

— Хочу сказать вкусно кормишь, что сил нет.

— На здоровье! Добавочки?

— Добавочки бы борщечку попросил, да лопну, сытно очень, — я покачал головой и подмигнул. — Вы случайно меня не на убой кормите?

— Бросьте, какой там на убой! Хи-хи-хи, — захихикала она. — А хотите я вам борща в банку налью… в номер принесу.

— Спрашиваете? Хотим.

Я сходу понял, что уже в третий раз за сегодняшний день Анечка жирно так намекает, что не прочь вместе со своей банкой борща ко мне в номер себя любимую принести.

— А еще хочу попросить стакан молока, у тебя на кухне не найдется, любезная?

Анушка глазами похлопала — соображала, чего я вдруг после борща молоко прошу или просто настолько рада при моем виде, что кортизол в голову бьет.

— Так найдется, только вот вскипятила кастрюлю, пену сняла, — наконец, сообразила она. — Теплое молоко еще, будете?

— Стакан организуете? С блюдцем только.

Повариха, как Усейн Болт на старте Олимпиады в Лондоне, бросилась на кухню, просьбу мою выполнять. Я, что греха таить, даже через прилавок перевесился — Анечку взглядом проводить и по достоинству формы оценить — больно ракурс обзора хорош. Маленькая такая, попа миниатюрная… у моего нынешнего тела ладонь не такая чтобы большая, но булка поварихи в нее поместиться. Кое-что другое, у этого тело совсем не маленькое и работающее как швейцарские часы, отозвалось в боевой готовности. На намеки поварихи я велся охотно. В этом теле секса у меня всего-то ничего не было, а уже ломка. Как я раньше годовые перерывы выдерживал? Потому желание перемахнуть через прилавок вслед за красоткой, это желание пришлось подавлять.