Сегун безучастно посмотрел на докладчика, всем своим видом выражая «жгучий интерес» к этому вопросу. Но и не прерывая. Поэтому тот, выждав, паузу и отследив реакцию, решил развить тему.

— Прошлую войну выиграли Цин. Однако сейчас ситуация иная. И португальские купцы готовы деньги поставить на гайдзинов, а это говорит о многом.

— А кто ее начал?

— Цин.

— Полагаю, они не спрашивали совета у португальских купцов. — едва заметно усмехнулся сегун.

— Им советовали иные гайдзины. Тех, кого мы изгнали.

— Иезуиты?

— Да.

— Они опасны и обычно хорошо осведомлены. — медленно произнес сегун. — Да и с португальскими купцами действовали сообща. Откуда же это противоречие?

— Прошу прощения, но противоречия нет.

Сегун молча выгнул бровь, несколько удивленный такими словами.

— Иезуиты желали, чтобы подданные Цин отрекались от своей веры в пользу их бога. Император Канси запретил так делать. Их положение в его державе очень осложнилось. И, судя по всему, иезуиты ищут пути своего укрепления в Цин через поражение Канси.

— А Канси этого не понимает?

— Он по доброте сердца привлек ко двору много старых родов, еще при Мин возвысившихся. Чтобы примириться с местной аристократией. А они охотно берут взятки, как и прежде. Слишком охотно для тех должностей, которые им дали.

— И что же, гайдзины, которых двадцать лет назад крепко побили, теперь в состоянии крепко побить маньчжуров?

— Все так. Тем более, что с ними в союзе выступают ойраты. Поговаривают и о волнениях народа мяо на юге, и о других неприятностях. До Канси же стараются доносить сведения неполным образом или искаженно. Чтобы он верил в свой успех. Ведь Цин на вершине своего могущества. У них вскружилась голова. И подобные мысли ложатся на благодатную почву.

Сегун промолчал, обдумывая слова визави. Ситуация выглядела действительно интересной.

— Возможно это шанс для нас. — добавил визави.

— Шанс для чего? — переспросил сбившийся с размышлений фактический правитель Ямато.

— Для вторжения в земли Чосон[1].

— Так они же не воюют ни с кем.

— После опустошения, которое им устроили маньчжуры, они так и не оправились. Ведь подчинившие их Цин зорко следят за тем, чтобы данники не набрали достаточно сил для восстания.

— Это мне ведомо.

— Но если Цин потерпит поражение от гайдзинов и ойратов, то Чосон поднимут восстание, пытаясь воспользоваться слабостью. Без всякого сомнения будет карательный поход. И нам следовало бы выбрав время для нападения. Чтобы взять эти земли под свою руку.

Сегун меланхолично улыбнулся, не удостоив собеседника ответа.

Ситуация выглядела интересно.

Слишком интересно, чтобы вызвать подозрение в искусственности. А значит что? Правильно. Их кто-то зачем-то в эту разгоравшуюся войну пытается втянуть. И вряд ли это будет в интересах Ямато. Но совсем не обязательно. Если дом Цин не усидит на троне Поднебесной возможностей будет действительно очень много. И он заинтересовался. Но не спешил. Требовалось время чтобы все прояснить. А пока он перешел к второму вопросу — торговле с этими северными варварами…

* * *

— Ты зачем поселили этих шлюх во дворце!

Серафима была если и не в бешенстве, то умело его имитировала. Разве что пена изо рта не шла, чтобы не спеленали от греха подальше. А так — все признаки хорошего такого скандала.

Итальянского.

Хотя учитывая пикантность момента — персидского. И Алексей, глядя на жену был почти уверен, что в русский язык войдет оборот персидские страсти, а никак не итальянские.