Он видел своего министра.

В гробу.

И запомнил этот запах жаренного человека. Слишком хорошо запомнил. И как доносили злые языки, он ему теперь постоянно мерещился повсюду…

Проведя инспекцию океанариума и зоопарка, Алексей с супругой откушали здесь же. Она такую привычку мужа не разделяла. Но он продолжал таким образом проверять качество кормежки работников. И Серафиме приходилось уступать.

Через силу.

С трудом скрывая свои вспышки раздражения.

После чего они направились на крупный подмосковный завод. На открытие новой, круговой печи для обжига. Ее Ньютон разработал под заказ. К нему заводчик обратился с просьбой помочь в надежде как-то оптимизировать свои расходы на растущем производстве. Он и к Лейбницу и другим обращался, но они до таких низменных вещей не опускались. А Ньютону требовались деньги, так как жить он любит сытно и уютно. Вот и взялся. Тем более, что задача ему показалась простой…

Конструктивно у него получился аналог печи Гофмана. Здание представляло собой круглый в плане тоннель под общей крышей. В нем имелась дюжина чугунных — по количеству условных секций.

Как это работало?

Через дверь номер 1 подавали воздух, банально ее открыв. Огонь же горел в третьей секции. Из-за чего входящий воздух остужал уже обожженные кирпичи, заодно подогреваясь. Жар распространялся на новые кладки, подсушивая их. А продукты сгорания вытягивались через окно в центральную трубу.

Надо «переключить» секцию? Через окно сверху начали засыпать топливо во «включаемую» секцию. Там открывали задвижку к дымовой трубе, а в «выключаемой» закрывали. И все. Огонь перебегал, а тут прогорал и затухал…

Никаких механизмов.

Спокойная, размеренная работа. Хотя по крыше над тоннелем в плане была небольшая чугунная дорога для того, чтобы гонять вагонетки с топливом. И наклонная плоскость имелась для закатывания их наверх…

Разработанная Ньютоном печь получилась небольшой — около 300 кубов. Но даже она позволяла по расчетам получать около 3,6 миллионов кирпичей в год. Без учета брака, разумеется. Однако он тут должен получатся небольшим из-за плавного нагревания и остывания. Тратя при этом около 7–8 пудов торфа на обжиг каждой тысячи кирпичей. Втрое меньше обычного!

Алексей отчетливо осознавал роль и значимость такого открытия.

В его глазах это был прорыв!

Настоящее открытие века! Способное в самые сжатые сроки увеличить кратно выпуск керамического кирпича и черепицы. Уменьшив существенно их себестоимость. Что-то сродни паровой машине. Так что приглашение Ньютона на открытие не мог проигнорировать. И даже заготовил речь. Пригласив, заодно, всех остальных производителей, которым такая печь могла бы пригодится. Чтобы ее продвинуть и постараться внедрить как можно скорее… как можно больше…

* * *

Строганов стоял на берегу Камы и кутался в шубу. Ветер стоял немилосердный. Холодный. Казалось, вот-вот мороз ударит. Да еще и сырость давила после недавнего дождя…

— Зачем ты меня позвал? — спросил он, услышав шаги за спиной.

— Пришло наше время.

— Это славно. А для чего?

— Чтобы избавиться от этой бесовского отродья.

Заводчик повернулся.

Перед ним стоял старый раскольник. С огромным опытом, ибо начинал он еще при Алексее Михайловиче. Матерый. Убежденный. Один из немногих лидеров, что отказался от примирения на том знаменательном соборе.

Твердый взгляд горящих глаз… каким-то неправильным, безумным огнем.

Суровое, сухое лицо.

Строганов знал его… давно… хорошо. Тот еще с отцом дела вел. Такие же. Хм. Духовные. Но не брал себе ни копейки сверх необходимого.