— Так убейте этого герцога! Чтобы не допустить гражданской войны в Западной Римской империи. Как его?

— Филиппа Орлеанского?

— Да.

— Лучше, конечно, ликвидировать Людовика с Иосифом, — произнес сын. — Так надежнее. А еще лучше и их цезарей: Филипп Испанского и Карла Австрийского. Это породит в обоих Римских империях династические кризисы. При удачном стечении обстоятельств они развалятся. А если нет, то это позволит нам выиграть несколько лет, чтобы подготовиться и исправить положение. Отец, может все же поступим так?

— Я ЖЕ СКАЗАЛ — НЕТ! — рявкнул Петр вставая.

И по нему было видно — не шутит. Для него это оказалось слишком важно. Он и сына то не перебил только потому, что не смог из-за перехватившего дыхания от всплеска эмоций.

Чуток постоял, делая дыхательную гимнастику, которой научился у одной симпатичной массажистки из Аютии. Она, правда, помогала ему не с этим… не только с этим. Но и тут подсобила.

Выждал паузу.

И продолжил, подобравшись:

— Ты будущий правитель, — холодно произнес царь, обращаясь к сыну. — И такие слова говоришь. Узнаю, что не оставил своих планов, лишу наследства и сошлю в монастырь. Ясно ли выразился?

— Ясно, — раздраженно ответил сын.

— Хорошо. Не заставляй меня думать, что тогда ты продал душу дьяволу. Ибо иной раз смотрю на тебя и вижу не сына, а кровожадное чудовище не имеющего пиетета к крови. Словно с трудом сдерживающее позывы своего сердца. То родовитых людей в нужнике топишь, то королей да императоров убивать собираешься. Что дальше? Меня под нож пустишь за слово против? Ты, сынок, на скользкую дорожку ступил. И вы тоже, — произнес царь, обращаясь к остальным.

Помолчали.

Вас.

Никто возражать царю не решился. Во всяком не в такой ситуации и не в такой обстановке.

— Я вас более не задерживаю. А ты сынок, завтра же мне доложишь о мероприятиях какие намерен предпринять.

— Разумеется…

[1] В оригинальной истории Иосиф I Габсбург скончался 17 апеля 1711 от оспы, здесь он избежал заражения и болезни.

Часть 2

Глава 2

1712, март, 12. Москва

Шло заседание правительства.

Очередное.

С массой сложных вопросов.

Алексей же, будучи канцлером, председательствовал. Но постоянно отвлекался, погружаясь в свои мысли. Ситуация с отцом его никак не могла отпустить.

Он знал, что у Петра Алексеевича есть очень серьезные комплексы, которые тот заработал еще по юности. В Немецкой слободе. Здесь сказалось все. И в первую очередь контраст. Многоплановый. Который шел не в пользу России. Даже без всяких Версалей и большого парусного флота. И этот комплекс развивался и расширялся всеми возможными способами силами ряда лиц вроде Лефорта. Да и любовницы молодого Петра, которых тот стал заводить почти сразу как поженился, были почти исключительно из обитательниц Немецкой слободы. Что только подливало масла в огонь. Поэтому царь сформировался с четким пониманием — ТАМ люди, а тут — варвары дремучие, ТАМ цивилизация, а тут — так, баловство. Да и монархи ТАМ не ровня тем, что тут… Отчего он всю свою жизнь пытался доказать «нашим западным партнерам», что Россия — европейская страна, а он европейский правитель. А те лишь посмеивались. В том числе и потому, что по настоящему европейский правитель таким себя и ощущает, не нуждаясь во внешнем подкреплении. Поведение же Петра в их глазах напоминало ряженного туземца, лишь ликом сходным с белым человеком…

Алексей прикладывал массу усилий для того, чтобы исправить этот взгляд на жизнь у родителя.