Из-за чего нет-нет, да всплывало эта проблема государя.

Тут же царевич реакцию вполне прогнозировал. Ведь он покушался на самое святое. Для Петра.

Что делать дальше — вопрос.

Влиятельные рода России замерли в ожидании.

Они уже приняли правила игры, которые им, по сути, навязал Алексей. И даже распробовали их, оценив изысканный вкус. Жесткие, но продуктивные, они влекли за собой большое влияние и ОЧЕНЬ большие деньги. Куда большее, чем те, на которые в прошлом они могли рассчитывать. И горизонт казался если не безграничный, то близким к этому. Если условно вчера они являлись элитой маленького захолустного государства, то теперь — поистине мировой державы, у которой были если не владения, то интересы буквально во всех уголках мира. Россия развивалась парадоксальным, взрывным образом. У многих из-за этого кружилась голова. И происходила переоценка ценностей.

И тут на горизонте замаячила перспектива завершения праздника. Да не просто прекращение расширения и экспансии, а схлопывания… свертывания «банкета». А ведь они хотели сохранить для потомков не только и не столько свои формальные посты при дворе, сколько положение могущественных и влиятельных родов.

Так что… Петра они не поняли.

Вообще.

Никак.

Совсем.

Но и лезть с табакеркой не стали. Опасались. Все-таки Алексей им за это мог и голову открутить. Не потому, что Петр прав, а потому что полезли «вперед батьки».

Сам же Алексей смотрел на все это… и только качал головой. Ярлык «цареубийца» и «отцеубийца» ему был совсем не нужен. Это ведь там — просто еще какие-то там враги, а тут — отец.

Оставить все как есть он, конечно, не мог.

Поэтому царев шут, тот самый, что задавал много провокационных вопросов, с «комфортом» разместился в одном «уютном» подвале. Проходя там полноценный цикл допросов, который не подразумевал на выходе ни сохранение товарного вида, ни даже жизни. Отцу же его пропажу подали под соусом ограбления.

Крупного.

Которое де совершил тот. Ради чего пришлось у царя «увести» часть дорогих и милых ему сердце вещей. С тем, чтобы позже, «найти» уже у ростовщиков Вены. Ну а куда, в самом деле, этот шут еще мог убежать?

С рядом иных персон из его окружения Алексей поступил также.

Так, например, двух любовниц австрийского происхождения, которые явно имели на него разрушительное воздействие, отравили. Чисто похитить и поговорить было слишком сложно. Поэтому царевичу пришлось воспользоваться своими знаниями в области ядов. Теми. Из будущего. И грамотно все обставить, имитируя им смерть от естественных причин.

Совокупно же две дюжины человек пострадало за время, прошедшее с того нервного разговора. Что заставило очень сильно суетится французских и австрийских послов.

Да, прямой связи с ними, конечно, не нашли.

Хорошо работали.

Чисто.

Но наступив каблуком на торчащий из-за шпалеры палец смогли по голосу определить его принадлежность. Образно говоря.

Вон — посол Габсбургов даже занемог и носа на улицу не показывал.

Догадался?

Кто знает.

Чутье у него было как у дикого зверя. Сюда теперь посылали только таких. Мог и догадаться, что Алексею надоели эти игры. И теперь, видимо, пытался лихорадочно сообразить — где именно он прокололся.

Сам же царь от такого «падежа» в своем окружении впал в уныние и уехал в Петроград. Маленький город на острове Котлин.

По снегу.

Там как раз шла стройка потихоньку. Несмотря на удобство порта в Риге к нему пока не было нормальной логистики. Да и даже когда построят чугунную дорогу — все равно — он находился вдали от основных коммуникаций европейской части России.